— Я получил удовольствие.

— Правда?

— Правда.

Зловещая атмосфера рассеялась, и я снова испытывал радость от того, что нахожусь здесь. Но что-то все-таки осталось невысказанным. Ощущая бремя непроизнесенных слов, мы вернулись назад по реке молча.

Возможно, разговор, не состоявшийся между нами тогда, был бы отложен навечно. Но поздно ночью нас разбудил звук глухого удара по стене, за которым последовала визгливая скороговорка испанской брани. Это Сантандеры яростно ссорились в соседней комнате. Кто из них затеял спор, догадаться было невозможно, тем более что в этот час Хорхе полагалось дежурить в ординаторской.

Лоуренс в панике вскочил и замер посреди комнаты. Его белая футболка и трусы во мраке походили на испуганное привидение.

— Ох ты господи! — сказал он. — Что такое?

— Наша замечательная пара. Самоотверженные люди. Они там друг дружку убивают.

— В каком смысле? Это драка?

— Я же вам говорил.

Он прислушался.

— Ох ты господи!

В стену вновь что-то ударилось. Странное дело, но та самая трещина, которая расколола брак Сантандеров, трещина, через которую они все время гневно перекрикивались и каждый пытался перетащить супруга на свою сторону, теперь пролегла и в нашей комнате, между Лоуренсом и мной. Я встал, вышел в коридор и постучал в соседнюю дверь. Мне не открыли, но крики моментально прекратились. Слышалось лишь слабое всхлипывание. Постепенно и оно стихло.

Когда я вернулся в комнату, Лоуренс лежал на полу и курил, глядя в потолок. После разочарования в Сантандерах его обуяла полночная меланхолия.

— Знаете, Фрэнк, — печально сказал он, — по-моему, здесь меня никто по-настоящему не понимает, только вы.

— Да неужели?

— Я говорю совершенно серьезно. Все остальные… они эгоисты. Им меня не понять.

— Я тоже эгоист, Лоуренс.

— Вы им только притворяетесь.

— Ничего подобного. Клянусь, я самый эгоистичный человек в этой больнице.

— Неправда, Фрэнк, вы просто любите возводить на себя напраслину. У вас слишком низкая самооценка.

— Да будет вам! Давайте спать.

— Вряд ли я теперь усну. Что они там — дрались?

— Вроде того.

— Фрэнк, вы мой друг. Запомните это.

Это признание прозвучало как гром среди ясного неба. Я лег, укрылся простыней. Через минуту он приподнялся с пола на локтях. Я почувствовал на себе его взгляд.

— Понимаете, мне пришла в голову одна идея.

Я мгновенно интуитивно понял: начинается тот разговор, который не состоялся между нами сегодня днем у водопада. Я молча ждал. Наконец он проговорил:

— Я думал о больнице.

— Да.

— Она неэффективна. Это же очевидно, от нее нет никакой пользы.

— Да.

— И я сказал себе: «Если люди не приходят в больницу, пусть больница придет к ним».

Он затянулся сигаретой. За время паузы я обо всем догадался. Но не стал его прерывать.

— Я подумал… Возьмем деревню. Не просто среднестатистическую деревню, а самую далекую, ту, которую почти невозможно отыскать. И поедем туда. Ну, знаете, привезем лекарства. Раздача презервативов, лекция о СПИДе, прививки. Что угодно. Надо же что-то делать.

— Мобильная поликлиника.

— Да. Такой принцип. Нельзя просто сидеть в больнице и вздыхать, что ничего нельзя поделать. Давайте, по крайней мере, ездить по деревням и объяснять им, где находится больница.

— Вы хотели, чтобы вчерашний поход стал выездом поликлиники?

— Нет, нет, это была просто разведка на местности.