— Надо бы вам к ней сходить, — поспешно добавил он. — Она все-таки хотела с вами поговорить.

— Кто?

— Доктор Нгема. Да не тревожьтесь вы, Фрэнк, это просто формальность.

Я пошел к ней в кабинет. Она работала за столом, но, едва увидев меня, поманила рукой, вскочила, с заговорщическим видом прикрыла за мной дверь. Мы уселись в низкие кресла, почти соприкасаясь коленями.

— Фрэнк, ситуация была непростая, — начала она. — Но теперь, думаю, все уладилось.

Она выражалась практически его словами. А я ума приложить не мог, что означает слово «уладилось» в подобных обстоятельствах.

— Рут, мне очень стыдно. Моя роль в этом деле… Но я и не подозревал…

— Бросьте, я же понимаю. Это все он. Он сам признался. Но его фортель чуть было не навлек на нас кучу неприятностей. И еще может навлечь в будущем. Этот молодой человек слишком импульсивен.

— Чем я могу помочь?

— Прошу вас, присматривайте за ним. Я заключила с ним соглашение. Но я должна быть уверена, что он выполнит свои обязательства.

— Что за соглашение?

— Насчет выездов мобильной поликлиники. Ну, знаете, то, что он вчера провел…

Мой разум пытался думать о стольких вещах одновременно, что лишь теперь, впервые после отъезда, я вспомнил о начинании Лоуренса.

— Ах, да!

— По всей видимости, прошло успешно. Сантандеры сказали… Они очень довольны.

— И что теперь?

— Я разрешила ему организовать еще один выезд мобильной поликлиники. И, честно говоря, дала ему понять, что выезды станут регулярными. Естественно, я не думаю, что до такого дойдет. Но надо же было мне как-то его унять.

Она сияла — необычное для нее неприкрытое проявление чувств, — упиваясь собственной изворотливостью.

— Следующий выезд через месяц, — продолжала она. — В… (Она произнесла название совершенно неизвестной мне деревни). Вы только послушайте, Фрэнк. Все к одному, как по заказу. В тот день местные власти проводят там свое мероприятие. Крупное торжество. В деревне впервые появится электричество. Вот я и договорилась, что в тот же день там будет работать наша поликлиника. Много журналистов, много речей, внимание политиков… Все мы останемся в выигрыше.

— Блестяще, — сказал я. Это прозвучало как-то сухо. — И он согласился на этот… этот?..

— Обмен? Да. По-моему, да. Конечно, ему я не так объяснила. Сказала, что он должен выбирать. Если он станет обвинять Техого, мне придется обвинить его самого. Во лжи. Начнется целое расследование, Техого могут уволить, Лоуренса — отстранить… В таких условиях, сказала я, нам поневоле придется забыть о мобильной поликлинике. С другой стороны, сказала я, нам вскоре представится счастливый случай…

— И он согласился, — повторил я, не веря своим ушам.

— Ему ничего больше не оставалось. В любом случае он же не может давать показания против Техого. Никто не может, кроме вас.

После недолгой паузы — слышался только скрип веток за окном кабинета — я спросил:

— А если я это сделаю?

Она остолбенела. Разинула рот. От упоения не осталось и следа. Глаза у нее стали круглые-круглые:

— Простите?

— Что, если я сообщу о поступках Техого куда следует? Я же действительно видел эти самые железки. Они лежали у него в комнате.

На сей раз пауза затянулась. Потом доктор Нгема сказала:

— Не понимаю. Я думала, вы не хотите…

— Я и сам не знаю, чего хочу. А вы? Хотите так все и оставить? Он же вас обкрадывает.