— Джонни, это я виновата…

— Кто говорит о вине? Ты не просила, чтобы в тебя влюблялись. Я не хотел влюбляться в тебя. Никто не виноват в неизбежном. Если ты хоть немного меньше была бы дочерью своего отца, ты могла бы использовать свой шанс со мной… Но тогда я не смог бы полюбить тебя. Будь я в меньшей степени ренегатом, в большей степени таким, каким следовало быть, я не вошел бы в тот паб дожидаться твоего прихода. Случайные события не планируются, не так ли, Мора? Они всегда поражают неожиданно.

Он зажал ее лицо между своими ладонями.

— Теперь я ухожу. Я не имел никакого права приходить сюда. Тебе было бы гораздо лучше обойтись без всего этого. Но я слишком большой эгоист, чтобы отпустить тебя на волю. Если бы я стал страдать, ты узнала бы об этом. И мне хотелось услышать, как ты скажешь, что любишь меня. Скажи это еще раз.

— Я люблю тебя, Джонни. Навсегда.

Они поцеловались, на этот раз со всей страстью. «Никогда», возникшее в воображении Моры, казалось, нависло над ними темнотою ночи, придав этому поцелую привкус отчаяния. Их разлука начнется с того мига, как кончится поцелуй. Эта близость причиняла им боль, но в ней была уверенность, что они принадлежали друг другу.

Внезапно Джонни отпустил Мору и быстро пошел к выходу. Она ждала стука захлопнувшейся двери, стоя к ней спиной, но прошла минута тишины. Она медленно повернулась.

— Джонни…

Он снова был рядом и обвил ее руками:

— Мора, пойдем со мной. Какого черта? Ты же любишь меня, ведь правда? Есть ли что-нибудь более важное, чем это? Мы могли бы сделать вместе миллион вещей… Мы были бы счастливы вместе. Я на все готов ради тебя. Мора, ты не можешь прогнать меня, раз мы любим друг друга так сильно. Мора… Мора!

Он крепко прижал ее к себе.

— Джонни, я не могу.

— Ты должна пойти со мной. Как я смогу существовать без тебя?

— Ты не должен просить меня. Ты же понимаешь, что это безнадежно. Это невозможно… Невозможно, Джонни.

— Ты не будешь счастлива, любовь моя. Скажи, что пойдешь со мной. Скажи, что пойдешь. Скажи, что пойдешь!

Она начала безудержно рыдать:

— Нам нельзя… Мне нельзя.

Он рассердился. Зрелище ее слез взволновало его:

— Мы должны, Мора, я не оставлю тебя.

Она резко отпрянула от него:

— Это бесполезно. — Она по-детски вытирала глаза тыльной стороной ладони. — Уходи, Джонни.

— Ты не можешь прогнать меня. Я не уйду.

— Пожалуйста, уходи.

Она повернулась к нему спиной и спрятала лицо в занавеску, от которой шел запах пыли и сажи, запах Лондона.

— Я не хочу больше видеть тебя, Джонни. Не приходи ко мне больше. Тебе нельзя меня видеть. Ты понимаешь?

— Мора…

— Ты понимаешь? Я так хочу.

Она ждала его ответа в течение невыносимых мгновений молчания, стараясь не думать о том, что делает. Мора вцепилась в штору, желая, чтобы эти тяжелые минуты поскорее прошли. Она пыталась представить себе, как потом будет вспоминать эти мгновения, какой она была беспомощной, слабой и близкой к поражению. Джонни следовало бы догадаться и воспользоваться этим. Если он сейчас не уйдет, думала она, эти мгновения окажутся сильнее, чем ее решение.

Наконец, раздался звук его шагов, и она с силой вцепилась в штору, чтобы не позвать его обратно, когда открылась и захлопнулась дверь.