Он снова обнял ее:

— Из-за твоей религии? Моя дорогая, как много я думал об этом. Но это вовсе не меняет положения. Я люблю тебя так, что для меня невозможно продолжать жить с Ирэн.

Она прижалась к нему и стояла молча, думая не столько о Джонни, сколько о Десмонде… И особенно о Томе. Она вспомнила, как в детстве на праздники в Ратбеге ее с Крисом повезли к заутрене и как она чувствовала себя покинутой и слегка смущенной, оттого что Том и Гарри не поехали с ними. Ей вспомнились полуденные прогулки в саду монастыря, где она посещала школу. Еще кое-какие более ранние детские воспоминания об испытанном чувстве неловкости, когда брат ее матери приходил в монастырь навестить Мору. Его дети, самодовольные, любопытные, немного насмешливо и подробно расспрашивали ее о монастырской жизни. Мора робела перед ними и почти извинялась за своего отца-католика. Она думала, что для Десмонда это всегда было гораздо легче, потому что он не испытывал таких чувств, как она, попавшая между силами, разрывавшими ее в разные стороны. Вот и сейчас ее разрывали. Он бы этого не понял. Тут просто не было решения. Она вспоминала классные комнаты с маленькими девочками, сидевшими в «правильных» позах; давнишний ужас перед епископом, приезжавшим на конфирмацию. Десмонд подарил ей тогда серебряные четки. Посетивший церковь прелат со смехом назвал ее «наш маленький богослов». После этого они записали в ее табеле успеваемости, что она была первой в классе по апологетике. Куда это все привело? Все, чему ее научили Блаженный Августин и Фома Аквинский, приводило к неизбежной уверенности в том, что для Джонни было одним-единственным ответом: никогда. Нельзя за один час отмести опыт, размышления, привычки целой жизни. Она никогда больше не увидит Джонни, никогда не заговорит с ним. Она никогда не должна даже пытаться думать о нем. Помогут ли преодолеть это серебряные четки? Сможет ли Джонни согласиться с принципами, которые она никогда не подвергала сомнению? Понимает ли Джонни, что она имеет убеждения? Нет, серебряные четки не помогут, и Джонни никогда не узнает, что после этой встречи она больше не найдет покоя в зрелище коленопреклоненных фигур в часовне. Она смотрела на его лицо и думала, понимает ли он, что может разрушить ее убеждения, которые ныне разделяют их? Понимает ли Джонни, какая сила в нем сокрыта?

— Мора, ничто уже не сможет изменить это решение насчет Ирэн. Она знает о нас с тобой — настолько мало и настолько много, что этого оказалось вполне достаточно. Наши встречи Ирэн может сосчитать по пальцам одной руки. Я продолжал бы совместную жизнь с ней. Но она не захочет этого. Ирэн понимает, что со мной произошло, и все, что за этим последует.

Мора быстро подняла голову:

— Что последует? Что ты имеешь в виду?

— Что я не вернусь на фирму.

— Джонни!

— Что в этом толку? — спросил он. — Куда это приведет меня? Через шесть месяцев я снова уеду.

— Но я думала, что все уладилось… Ты собирался вернуться и работать, что бы ни произошло.

— Что бы ни произошло не включало того, что я полюблю тебя. Или того, как я полюблю тебя. Видит Бог, Мора, я не хотел этого. Ты относишься к тому типу женщин, какой мало меня привлекает. Но к этому не имеет отношения ни то, какая ты, ни то, какой я. Я не стоял перед выбором. Я люблю тебя потому, что ничего не могу с этим поделать. Это чувство не поддается никакому разумному объяснению. Пока ты не приехала, я был почти уверен, что смогу вернуться домой и делать то, что хочет от меня отец, но последние месяцы показали, что всему этому пришел конец.

Он коснулся рукой ее волос, откинув их со лба, сопровождая свой жест словами:

— Я вполне понимаю, что развод с Ирэн не отдаст мне тебя. Я понимаю, что ты не захочешь выйти за меня. Но это лишь часть целого.