Увидев лорда Уэстлина, лорд Ставертон замер, потом кивнул в знак приветствия и перестал обращать на него внимания. Большинство считали это лучшим способом отношений с лордом Уэстлином с его неуравновешенным характером.

– Вы уверены, что хотите обсудить это теперь, София? – поинтересовался он.

– А почему нет, – величественно промолвила София, усаживаясь на обитую шелком кушетку. – Лорд Уэстлин теперь член семьи, в конце концов. Мы не должны иметь секретов от него, как бы ему это ни было противно.

– Какого черта ты имеешь в виду? – огрызнулся Уэстлин.

– Ну что ты, лорд Уэстлин, – многозначительно усмехнулась она. – Учись сдерживать свой характер, как бы трудно это ни было. Ты становишься изгоем общества, и я уверена, это может ранить Каролину. Не могу позволить тебе продолжать в том же духе. Начинается новый день. – На ее лице появилась расчетливая улыбка. – Надо приспосабливаться к нему, или придется умереть от перенапряжения.

– Слабая попытка угрозы, София.

– Дорогой, если я даже стану угрожать тебе, ты об этом вряд ли догадаешься, – мягко произнесла она, с полнейшим удовольствием наблюдая, как Уэстлин старается подавить в себе раздражение. – Надо что-то делать с твоим нерасторопным чувством юмора. Кажется, ты совсем перестал радоваться жизни. Помню, какой ты был веселый. – Подперев рукой подбородок, она добавила: – Или это был лорд Атвик? Я всегда вас путала, когда впервые появилась в Лондоне. Скажи мне, Уэстлин, это ты смеялся, когда меня доставили вместо бренди, или это был Атвик?

– Это был Астерли, – ответил Ставертон.

– Да, – задумчиво произнесла она. – У Астерли был такой заразительный смех, как и многие другие качества.

– Боже милостивый, – пробурчал Уэстлин. – Собираешься зачитать нам весь список твоих клиентов?

– Конечно. Злить тебя так забавно. Почему бы не повеселиться?

– Ради твоей дочери!

– Я никогда не говорю об этом при своих детях. Надо соблюдать приличия, в конце концов, но мы знаем правду, знаем, что было до того, как наступил этот новый консервативный век, свалившись на нас, словно топор. Во всем я виню Францию. Все было так мило, перед тем как стала править революция, хотя новая мода весьма привлекательна. Мне никогда не нравилась жесткость прежних времен.

– Результат твоего воспитания, – снова огрызнулся Уэстлин.

Наверное, этот человек просто не умел общаться иначе. До чего же это утомительно!

– Ты снова за старое? – проговорила София. – Я наслаждалась своим воспитанием, лорд Уэстлин. Даже думаю, что и тебе бы оно не помешало. Уверена, такое воспитание сотворило бы чудеса с твоим темпераментом.

– Меня не интересует твое мнение по этому вопросу, да и вообще по любому вопросу.

– Да, конечно. Вот еще одно доказательство того, что я права. Но довольно, мы утомили лорда Ставертона до слез, хотя он слишком деликатен, чтобы признаться в этом. Что говорят в «Уайтсе», дорогой? Я вся в нетерпении.

– Герцог Гайд недоволен, заявляя, что он подозревает, что события прошлой ночи – дело ваших рук, но он готов вернуть свой долг, – сообщил Ставертон. – Его человек будет у вас завтра с закладом.

– Как приятно спорить с человеком, который способен заплатить по счетам, – промурлыкала София, разглядывая Уэстлина.