– Полагаю, это правда, – медленно произнесла София, отпив чаю и опустив глаза под его пристальным взглядом.

– Если позволите, я бы мог встретиться с ней, поговорить и попытаться убедить, что…

– Что вас не купили для ее удовольствия? – сладко вопросила София. – Но как вам переубедить ее в том, в чем она уверена? О, я ужасно сожалею. Вижу, что обидела вас. Пожалуйста, простите меня. Я совсем обезумела. Если бы вы знали, если бы вы только догадались, какие у нее планы, вы бы меня сразу простили.

Эшдон расслабился.

– Ее планы о безопасности и счастье, не это ли вы сказали? – поинтересовался он. – Что же это за планы, в которые не входит достойный уважения муж?

– Планы, не достойные уважения, – скорбно проговорила София, опустив чашку дрожащей рукой и плотно сжав обе руки на коленях. Но он ей не поверил. Никогда не поверит. Она была лицемерна, лжива, играла мужскими эмоциями, не проявляя эмоций собственных.

– Мадам. – Он склонился над ней в притворном сочувствии. – Я постараюсь уладить нашу договоренность. Честь призывает меня к этому. Долг уплачен. Я должен выполнить свои обязательства, невзирая на трудности. Скажите, что именно помешало такому надежному договору? Если это не более чем своенравность вашей дочери, восставшая против мудрости опыта, тогда позвольте вступить в борьбу за ее будущее на вашей стороне. Позвольте мне переубедить ее.

– Не уверена, что ее можно убедить. – В голосе Софии прозвучала едва заметная надежда.

– Тогда позвольте мне лишь поговорить с ней, – попросил Эшдон. – Возможно, я скажу ей то, чего не смогла мать. – В этом он был совершенно уверен.

– Это справедливо, не так ли? – вздохнула она. – Как мужчина, вы могли бы объяснить глупость ее плана. Ваш авторитет мог бы повлиять на нее, мнение мужчины всегда вызывает уважение. Я, к сожалению, этим не обладаю.

– Да, – согласился он. – Позвольте мне помочь вам. Давайте вместе сделаем для вашей дочери все возможное.

– Вы слишком добры, – улыбнулась она.

– Скажите, каков ее план? Почему она отвергает вашу искреннюю попытку устроить ее будущее?

– Лорд Эшдон, – произнесла София, и улыбка медленно растаяла на ее лице. – Должна спросить вас: не далее как сегодня утром вы были мало заинтересованы в союзе с моей дочерью. Что изменилось за эти несколько часов?

Изменилось? Конечно, ничего, кроме того, что, если он сделает малейший неверный шаг, все его планы могут рассыпаться. Было слишком поздно делать опрометчивые шаги теперь, и София об этом позаботилась.

– Вопрос чести, мадам, ничего более. У нас есть договоренность независимо от того, на чем она основана. Я должен придерживаться этой договоренности, честно и доверительно. Для меня нет другого выбора.

Нет другого выбора, как это верно.

– Очень благородно с вашей стороны, – проговорила она нежным голосом, разглядывая его. Он выдержал ее взгляд, стараясь казаться как можно более невинным и безобидным. – Вы так добры в своих благородных намерениях. Уверяю вас, редкое сочетание добродетелей.

– Благодарю, мадам. – Он слегка наклонил голову.

– Знаете, я так и думала. – Тут она тихо, но не смущенно засмеялась. – Вы могли бы сделать еще несколько долгов с момента нашей первой встречи. Долг стал бы убедительным поводом. Я так рада, что это другой случай.

– Едва ли, – заметил он.

– Тогда который час? Почти пять? Вы все еще кредитоспособны?

– Совершенно.