Взгляд ее вернулся к Эшдону, она сама даже не знала зачем, потому что он уже был классифицирован. Эшдон поправил жилет. Ее ощущения от этого жеста и небрежного, самого равнодушного взгляда четко определили его в разряд самых что ни на есть смертельных врагов. Не стоит больше тратить времени на лорда Эшдона. Она будет игнорировать его, словно насекомое, и обратит внимание на какого-нибудь другого джентльмена в доме Дэлби. Она никогда больше не подумает о противном и наглом лорде Эшдоне.

Каро направилась прямо туда, где сидел противный лорд Эшдон, и встала позади его стула.

Лорд Эшдон не обратил на нее внимания.

– Сколько вы проиграли? – обратилась девушка к его макушке.

Волосы у него были блестящие и густые.

– Не столько, сколько вы готовы проиграть, – лениво ответил он.

– Не понимаю, о чем это вы.

– Хотите, чтобы я объяснил? – спросил он, искоса взглянув на нее с угрюмой тоской.

– Что? И прервать игру? – удивился виконт Таннингтон.

Каро никогда не любила лорда Таннингтона. Уж очень он свирепый на вид, к тому же слишком явно проявлял интерес к ее матери.

– Игра закончена, – сообщил герцог Кэлборн, вставая и потягиваясь. – Я тоже больше не играю. Переходите на пике, если не возражаете. Я поеду домой.

– Смею ли я просить вас остаться, ваша светлость? – неосторожно спросила Каро. Что и говорить, семь бед – один ответ.

Кэлборн, улыбнувшись своими янтарными глазами, тихо ответил:

– Леди Каролина, вы способны уговорить меня на что угодно.

Она была ужасно горда, что не раскраснелась от этих слов, особенно потому, что это были первые слова, которые лорд Кэлборн сказал ей. Кажется, куртизанкой быть весьма забавно.

– Вы заставляете меня чувствовать себя совершенно испорченной, ваша светлость, – сказала она, кокетливо склонив голову.

– Это одно из самых прославленных качеств герцога, леди Каролина, – сообщил Эшдон, вставая и почти перевернув небольшой стул, на котором сидел. – Склонность к испорченности. Вам следует остерегаться его особенного мастерства соблазна.

– Никогда прежде не доводилось быть соблазненной, лорд Эшдон, – ответила она, приветливо улыбнувшись герцогу Кэлборну. – А также испорченной, даже безрассудной. Скажите, существует ли особый способ искушения, ваша светлость, и применяете ли вы его на мне?

– Только отвечаю на ваше кокетство, леди Каролина, – поклонился Кэлборн. – Если это ведет к искушению и даже испорченности, то, признаюсь, остановиться не в моих силах. Ваши глаза очаровали меня.

– Иди домой к своему сыну, Кэлборн, – зарычал Эшдон. – Ночь закончилась. Тебе тут ничего не светит, обещаю.

Герцог Кэлборн улыбнулся, поклонился Каро, поцеловал руку и направился к ее матери, чтобы попрощаться. Гневные слова в адрес наглого Эшдона застряли в горле Каро.

– «Тебе тут ничего не светит». Имеет ли это оскорбление отношение ко мне, лорд Эшдон? – наконец выпалила она.

Эшдон взял ее за локоть и потащил к дальнему окну столовой. Предрассветное небо было темно-серым, без звезд, в последние мгновения ночи стояла тишина. Сердце у Каро громко заколотилось от жгучего взгляда синих глаз лорда Эшдона и ощущения его руки на ее локте. С внезапным отвращением Каро поняла, что именно Эшдон был способен ее соблазнить. Он мог бы сделать это одним прикосновением к ее руке поверх перчатки.

Ей захотелось ударить его. Ее остановил только его взгляд, в котором она увидела, что он готов сделать то же самое.