Лицо Сирама оставалось все таким же ничего не выражающим, когда он зубами перекусил пуповину, тянущуюся от живота новорожденной к ее матери, и перевязал ее. Лемур выпрямился – из уголка его рта текла струйка крови – и точными, уверенными движениями разорвал простыню на несколько кусков поменьше. Он принялся пеленать истошно орущего ребенка в эти тряпки. Когда он закончил, Арка-из-прошлого перестала плакать. Ее лишенные ресниц глаза приоткрылись и поглядели на Сирама – а может, на паутину, затягивающую потолок, трудно сказать. Лемур оставался абсолютно спокойным. Он встал и направился к выходу, прошел мимо Алькандра и Арки-из-настоящего, но не заметил их.

Дойдя до двери, Сирам остановился и, обернувшись, посмотрел на безжизненное тело Меланиппе. Лежавшая на сгибе его локтя Арка-из-прошлого тоже поглядела на свою мать, и в ее памяти отпечаталось воспоминание, остававшееся скрытым около четырнадцати лет. Веки лемура задрожали. Потом он вышел из лачуги, и воспоминание изменилось.

Теперь они находились на горном склоне, на опушке соснового бора. Солнце опускалось за гребни гор, заливая золотыми брызгами камни и цветки алоэ. С другой стороны, в глубине долины, сосновый лес сменялся светлой эвкалиптовой рощей.

Сирам сидел на большом валуне, в нескольких шагах от Алькандра и Арки-из-настоящего. Он по-прежнему держал на руках Арку-из-прошлого и словно чего-то ждал. Дезориентированная резкой сменой обстановки, Арка-из-настоящего подпрыгнула, когда Алькандр заявил:

– Значит, это Сирам принес тебя в лес амазонок. Я предоставил ему большую свободу для выполнения этого задания. Расстояние между нами оказалось слишком большим, так что я не мог толком его контролировать. С моей стороны это было ошибкой.

Казалось, ему трудно признать, что слуга его предал. Арка вдруг чувствовала, что в груди поднимается волна тепла. На лице лемура не отражалось ни любви, ни привязанности, и все же он не бросил Арку-из-прошлого. Как и в ту ночь в мавзолее, Сираму удалось ненадолго вырваться из-под жесткого контроля своего хозяина. С какой стороны ни посмотри, Арка находила лишь одно объяснение такому поведению: Сирам пытался ее защитить.

– Вы не сделали никакой ошибки, – заявила она. – Он вас ослушался, только и всего.

– Сирам знал, что в конце концов ты сыграешь свою роль, – немедленно возразил Алькандр. – Проклятие всегда находит средство осуществиться, если подпавший под его воздействие человек покидает синюю зону. Он просто хотел дать тебе несколько лет свободы, прежде чем ты убьешь василевса.

Арка гадала, почему повелитель лемуров пытается приуменьшить любовь лемура к своему ребенку. Сидевший перед ними Сирам по-прежнему не двигался, лишь время от времени покачивал Арку-из-прошлого, если та принималась дрыгать ногами.

– Почему он не зайдет в лес? – спросила девочка.

– Потому что он лемур, – ответил Алькандр. – Переместившись в синюю зону, он моментально погибнет.

– Тогда чего он ждет?

Едва она закончила фразу, как над ее ухом просвистела стрела и исчезла за камнями. Две секунды спустя из соснового бора выскочил элаф и так стремительно поскакал к горному склону, что казалось, будто он летит над камнями. Арка услышала доносящееся из-за сосновых стволов ворчание:

– Вот поросенок! Ладно, хотя бы подберу стрелу.

Сердце Арки забилось с удвоенной скоростью: этот голос она узнала бы из тысячи других. Из-за темных сосновых стволов вышла женщина с луком в руке, на талии она носила пояс, украшенный живой лазурью.