– Подумай, кому было на пользу это преступление, – ответил маг. – Ни я, ни Арка не получили никакой выгоды от смерти василевса и членов Совета. Все эти смерти лишь помогли поставить Магистериум на колени.

Эти слова снова всколыхнули в душе Фретона сомнения, не дававшие ему покоя со дня резни на канале перед Экстрактрисом. Ему очень хотелось верить в невиновность Арки, но, если бы он допустил такую возможность, это означало бы, что он дал ложные показания против девочки, тем самым сыграв на руку убийцам отца. Фретон разрывался между этими двумя перспективами, и совесть мучила его еще сильнее.

Ластианакс покачал головой:

– Я подозревал, что нынче вечером Филон отправит сюда своих осведомителей. Повезло, что это оказался ты. Ты должен убедить своего нового наставника в том, что у Пирры нет никаких шансов победить на выборах и что, устранив ее, он потеряет больше, чем приобретет.

Фретон нервно помял покрытый угрями подбородок, поглядел на битком набитый зал, на собравшихся вокруг трибуны людей, на блиставшую красноречием Пирру.

– А у нее есть шансы?

Ластианакс немного помолчал.

– Ради Гипербореи я надеюсь, что есть. Ради Пирры надеюсь, что нет.

Он спрыгнул с ящика. Между тем Пирра закончила выступление, напоследок попросив всех собравшихся рассказать о ее кандидатуре другим гиперборейцам. Ее заразительный оптимизм воодушевил зрителей. Девушка спустилась с трибуны и зашагала через толпу к выходу, попутно пожимая протянутые руки и переговариваясь с окружавшими ее людьми. Фретон видел, что Ластианакс хочет к ней присоединиться. С губ мальчика внезапно сорвался вопрос, мучивший его на протяжении всего разговора:

– Вы знаете, где сейчас Арка?

Ластианакс обернулся и посмотрел на него. Фретон с изумлением почувствовал, что к щекам приливает кровь.

– Я и сам очень хотел бы получить ответ на этот вопрос, – ответил его собеседник.

Он смешался с толпой, оставив Фретона в полном смятении, – похоже, в последнее время это стало его привычным состоянием.

Когда мальчик вернулся в Магистериум, все еще потрясенный встречей с Ластианаксом, он сразу направился в бывший кабинет отца сообщить об увиденном наставнику. Генерал сидел в своем курульном кресле и изучал доклады. Кроме него, в комнате находился человек, которого Фретон знал под именем Алькандр, – он сидел на подоконнике одного из трапециевидных окон. Рядом с ним стояла миска с миндалем в сахаре, и Алькандр то и дело забрасывал в рот сладкие орешки. Фретон почти ничего не знал об этом человеке, кроме того, что он занимает особый статус в темискирской иерархии. Он не был ни олигархом, ни офицером. Генерал явно ему не доверял, но периодически вызывал к себе, чтобы посоветоваться по поводу организации выборов. Фретон полагал, что наставник лишь ждет удобного повода, чтобы избавиться от этого типа. Он ударил себя кулаком в грудь в традиционном приветствии и замер.

– Вольно, ученик, – распорядился генерал, поднимая глаза на мальчика. – Итак, что это за таинственный кандидат?

Вытянувшись по струнке, Фретон рассказал обо всем, что увидел и услышал этим вечером, умолчав о разговоре с Ластианаксом и приуменьшив энтузиазм толпы. Он не мог себе позволить лгать Филону: как и говорил Ластианакс, на собрании могло быть несколько осведомителей. Мальчик надеялся, что его нервозность ускользнет от внимания наставника – в конце концов, он никогда не расслаблялся рядом с темискирцами. Когда он закончил доклад, генерал побарабанил пальцами по подлокотникам кресла.

– Межуровневый парламент… Мне это не нравится, подобное предложение может полюбиться черни. Полагаю, будет лучше, если я прикажу солдатам заняться этой Пиррой.

На спине Фретона выступил холодный пот. Он знал, что наставник без колебаний подвергнет полной откачке анимы любого, как это произошло со стратегом, по глупости попытавшимся организовать заговор, чтобы стать олигархом.