Убегающая кобыла издала истеричное ржание, на которое откликнулись все лошади в округе. Ошеломленная, Арка смотрела, как эфора, в свою очередь, исчезает за деревьями.

– Кажется, мне повезло, – проговорила девочка вслух.

– Скажешь тоже! – раздался вдруг хриплый голос позади нее.

Арка подскочила от неожиданности и обернулась. Из зарослей папоротника вышла Темис, из ее волос торчали сухие листья, и выглядела она крайне недовольной. На поясе у нее висели два убитых зайца.

– Я проверяла силки возле каменного холма, а когда возвращалась, услышала, как ты разговариваешь с этой старой клячей, – проворчала она. – Она еще в детстве была мегерой и с годами лучше не стала.

– Это вы открыли загон ее кобылы, – сообразила Арка.

– Если бы я этого не сделала, тебе снесли бы голову с плеч, – проворчала Темис. – Идем, не нужно здесь торчать.

Она повела Арку по тропинке, в сторону, противоположную той, куда побежали эфора и ее кобыла. В лесу окончательно стемнело, но они прекрасно знали дорогу к дереву-хижине и нашли бы ее даже вслепую. Арка слышала шелест росших вдоль тропинки папоротников и приглушенный звук, с которым два убитых зайца, покачиваясь, ударялись о бедро Темис.

– Ты совсем свихнулась, раз разгуливаешь по лесу с орихалком? – внезапно прошипела амазонка.

– Вы знаете, что это такое? – удивилась Арка.

– Разумеется, я знаю, что это такое, – разъяренно выпалила старая амазонка. – Может, у меня и плохо со зрением, а вот память пока прекрасная. Я ни за что не позволила бы тебе разгуливать в этом проклятом браслете, если бы знала, что он сделан из орихалка. Ты просто сумасшедшая! Если та старая карга приберет к рукам эту штуку, я могу попрощаться с теми несколькими годами жизни, что мне еще остались!

Арке стало не по себе. Она коснулась браслета, потом сняла с запястья и сунула в карман. Впереди показались знакомые очертания эвкалипта, на котором находился дом Темис.

– Почему сюда нельзя приносить орихалк? – спросила девочка.

Даже в темноте Арка разглядела, как лицо Темис исказилось от гнева, и запоздало сообразила, что раз есть «здесь», следовательно, существует еще и некое «там», где ношение украшения из орихалка не является проблемой. Верная себе старая амазонка не стала ни о чем спрашивать, но и на вопрос не ответила. Они уже подошли к подножию дерева-хижины, а Темис по-прежнему хранила молчание. Арка вслед за амазонкой начала подниматься по лестнице и, не удержавшись, проговорила:

– Потому что это магический металл?

Темис продолжала карабкаться по ступеням, держась за перила, которые по ее настоянию прибила к стволу Арка.

– Уж ты-то должна бы знать, какой вред эта гадость может причинить лесу, – резко сказала амазонка, когда они проделали половину пути.

– Маг, поджегший лес, использовал орихалк? – воскликнула Арка.

– Естественно, – проворчала Темис. – Лишь с помощью этого металла можно творить магию в синей зоне. Должно быть, в его одежду были вшиты пластины цельного орихалка или что-то в этом роде.

Они добрались до люка, через который можно было попасть на террасу. Темис кое-как залезла на деревянный настил и некоторое время сидела на бревне сгорбившись и тяжело дыша. Арка проскользнула в отверстие и уселась прямо на пол, скрестив ноги. Она смотрела, как старая амазонка вешает зайцев на крючок, приколоченный к толстой ветви.

– Почему в таком случае темискирцы не оденут всех своих солдат в броню из цельного орихалка? – поинтересовалась она, пока Темис вновь усаживалась на бревно.