— Алексей, — кратко представился он, но не только не забрал у меня вино, но даже не помог снять куртку. Я неловко выбралась из нее сама, передав бутылку Алекс. А тут уж подоспел и сам хозяин дома в потешном фартуке с вышитым огромным лобстером, похлопал по плечу, клюнул, коснувшись своей по-старчески мягкой щекой (я на секунду прикрыла глаза), поцелуем, легонько ткнул в спину.

— Садитесь уже, да садитесь!

Белые цветы в вазе оказались черемухой. Скатерть — льняной в нежной мережке. Посуда — тоже белоснежной. Так в моем доме могли бы накрыть стол исключительно к большому празднику. Впрочем, сегодня для меня и был большой праздник. Только никто об этом не подозревал.

— Знакомьтесь, — гудел тем временем Двинский. — Моя младшая дочь, Саша. Старшая — Анна.

Аня, в отличие от Алекс, мне ласково улыбнулась.

— Приятно познакомиться.

Я улыбнулась в ответ. Напротив висело круглое, как линза, старинное зеркало, отражавшее мою, столь схожую с лицом хозяина дома, густобровую физиономию. Я была испугана — мне казалось, еще секунда — и все уставятся на меня в ошеломлении. Всё поймут и выгонят обратно, в прежнюю жизнь. Но никто не ахнул, не побледнел, не переглянулся недоверчиво с соседом. Вместо этого Анна пододвинула ко мне салат — «Попробуйте, легкий, с лососем». Алексей налил белого вина. Алекс положила рядом с тарелкой льняную салфетку.

Валя чуть порозовела:

— Ой! Это я забыла, когда накрывала на стол.

Алекс недобро сверкнула на мачеху подведенными русалочьими глазами.

Двинский же снисходительно похлопал жену по плечу.

— Вы, Ника, ее простите. Там, откуда приехала моя девочка, рот вытирают рукавом, — ухнул привычным смехом. — Так, кстати, даже аппетитнее.

Он налил себе вина, пригубил. Одобрительно кивнул, поцокал языком:

— Отлично, отлично. И с цветом угадали — под рыбку.

Вино было холодным, я пила его как воду, большими глотками. Мне требовался серьезный процент алкоголя в крови. Алекс тоже отпила одним махом половину. И тут же, взглянув почему-то на сестру и зятя, раздраженно отставила бокал. Не понравилось? Я продолжала ревниво отслеживать реакцию на свой подарок. Анна вино только пригубила, а молодой супруге Двинского и вовсе не налили.

— Ну что ж, за официальное знакомство! Мы с Никой впервые выпиваем вместе и, дай бог, еще много, много раз повторим!

Алекс хмыкнула:

— Да уж. В нашей семье принято избегать повторов только в творчестве.

— Не скажи. — Двинский с явным удовольствием намазал свежайший хлеб маслом, незаметно положил мне кусочек на тарелку. Я вспыхнула от удовольствия. — Хорошие поэты пытаются сделать себе и судьбу «не как у всех». Биографию с большой буквы Б.

— Ну у тебя-то так не вышло. — Алекс лениво подцепила кусочек рыбы из салата. — Разводы, женитьба на молоденькой — это разве не клише?

Я испуганно взглянула на молодую жену. Будто не замечая подколок, она теперь жадно, даже как-то неопрятно ела.

Двинский театрально вздохнул, склонился ко мне с заговорщицким видом.

— Обжора, пьяница, бабник! Вот как меня воспринимают собственные дети! Слава богу, пришел человек, увидевший во мне поэта.

— Папе нравится играть в недолюбленного гения, — повернулась ко мне Анна. — Вы не обращайте внимания. Еще салата?

— Да уж, Ника, нет пророка не то что в своем Отечестве! В собственном доме, понимаете, играю третьесортную роль!

— Вы присутствуете при центральной оперной партии — забытый собственной семьей старик. Буквально Король Лир.