— И куда бы ты отправился?

Он пожимает плечами.

— Если бы бомбы не отравили столько земель вокруг — куда угодно.

Вот только это опасно. Земля отравлена, и отец говорил, что пройдет двадцать тысяч лет, прежде чем по ней снова можно будет ходить свободно.

— Знаешь, в старом мире был такой транспорт — трамваи, что-то типа автомашин, но ездивший по сети из рельсов. Люди пользовались им, чтобы перемещаться по всей Республике. Торговцы рассказали мне, где найти кучу вагонов. Я бы с удовольствием однажды добрался до них и посмотрел, чему по ним можно научиться.

«Так сделай это», — едва не слетает с моего языка. Мне нравится, что у него есть мечты, которых он хочет достигнуть. Но меня раздирают противоречия. Слишком многое зависит от того, возглавит ли Тристан свой народ. Мне нужно, чтобы он остановил войну.

— Непросто будет уйти, если тебя выберут мэром.

Тристан понижает голос.

— Да. Было время, когда я вовсе этого не хотел. Серьезно, зачем выбирать меня, когда есть кто-то вроде Вадора? Он уже уважаемый лидер, глава элитной гвардии. Но отец всегда говорил, что видел меня предводителем, а теперь, когда его нет, я чувствую, что мой долг перед ним — найти это лидерство и сделать шаг вперед.

— Не думаю, что тебе придется искать. Оно уже в тебе.

Он кивает, но я чувствую его нежелание говорить об этом дальше. Придется вернуться к этому в другой раз.

Нас охватывает уютная тишина. Слишком тихо.

— Твои совещания закончились раньше времени?

— Приехали торговцы, а значит, половине команды и большинству городского совета пришлось пойти принимать товары. Мы продолжим завтра.

Значит, мы одни. Мой желудок делает сальто, и нет сомнений, что Тристан тоже это чувствует, но я перекрываю ощущение, между делом вынимая дневник у него из рук. Перелистываю на последнюю страницу и показываю набросок девушки.

— Кто это?

Тристан стонет, и лента его смущения сворачивается в шар внутри меня.

— Зачем я вообще это здесь оставил? Вырви его.

— Ни за что, — говорю я оскорбленно, убирая рисунок подальше от него. — Оставлю его навсегда — только если это не Аннетт. Это Аннетт?

На его лице отражается скепсис, как будто он поверить не может, что я это предположила.

— Не так уж это и невероятно. Вы были вместе.

— Мы не были вместе.

Я поднимаю бровь.

— Ну, то есть... неофициально. — Он потирает лоб тыльной стороной ладони. — Я думал об этом, и поэтому она позволяла себе иногда размывать границы нашей дружбы.

— Но вы...

Я делаю паузу и не могу продолжить фразу, вспоминая, как застала их с Аннетт вместе. Она прижималась к нему, а он не отстранял. Между ними что-то происходило. Я почти уверена, что они целовались. С опозданием всего в секунду я понимаю, что мои воспоминания о том вечере проигрались в головах у нас обоих.