— Раз... вяжи его.

Лиам сжимает губы. Потом поворачивается к Перси.

— Давай!

Это приказ.

У меня кружится голова, и, когда я пытаюсь сесть, Лиам ловит меня, опуская на пол. Комнату наполняет шквал шума. Еще крики. Грохот.

Грудь Лиама вздымается и опускается быстрее моего сердцебиения, но он должен услышать меня.

— Если ты... — Не голос, а шепот.

— Тсс, — мягко говорит Лиам. — Молчи. — Он усиливает давление на левой стороне моей шеи. — Кажется, мы замедлили кровотечение.

Правда? Может, и впрямь была перерезана только наружная вена. Разница — между секундами и минутами жизни.

— Только держись, — выдавливает Лиам. На его потном лбу вздуваются вены.

Я так и хочу, но у меня начинает темнеть в глазах. Мне нужно сказать ему, прежде чем вырубиться.

— Их магия — если... навредишь ему... это навредит мне.

Я угрожаю, чтобы сдерживать Лиама. Только так я смогу защитить Тристана.

Лиам скалится: гнев возвращается, из-за него он похож на дикаря.

— Обещаю, я найду способ снять с тебя эти оковы.

У меня расширяются глаза. Он не понимает, чего я хочу?

Или ему просто уже все равно?

Что с тобой случилось?

Надо мной появляется Хэншо. Лиам сбоку все так же прижимает рубашку к моей шее. У него красные и мокрые глаза. Слова Тристана текут в моей голове, как молитва, нежные и умоляющие.

— Убери руку, — говорит Хэншо Лиаму и пристально смотрит на мою окровавленную шею.

Его взгляд полон жалости, а потом он поднимает металлический зажим.

— Постарайся не двигаться. Будет больно. Очень.

Давай.

Металл впивается в мою шею, и я не могу сдержать крик.

Глава 29

— Я пережал кровь, — говорит Хэншо, стоя в гостиной на коленях в луже моей крови. — Теперь несите ее на стол, чтобы я смог нормально...

Перси недоверчиво смеется:

— Кровь остановилась? Полностью?

Хэншо колеблется.

— Да, но надо восстановить кровоток, чтобы...

— Уходим! — кричит Перси.

— Что? Нет! — упирается Хэншо. — Ей нужна операция. По крайней мере, я должен зашить...

— Зашьешь, — обрывает его Лиам. — После того как мы выберемся отсюда. Перебинтуй ее как можно лучше. Быстро. Поедешь с нами.

Я слышу слова вокруг, но они кажутся далекими, будто говорят где-то в другой комнате, пока над моим ухом внезапно не раздается голос Хэншо:

— Не делись с ним, пока я не восстановил твою вену. Я не могу быть уверен, что он не истечет кровью насмерть.

Именно этого я и боялась. Я отправляю воспоминание со словами Хэншо Тристану в надежде, что это заставит его замолчать, потом снова закрываю глаза, когда мысли подергиваются туманом. Бинт обматывается вокруг моей шеи поверх зажимов, и, несмотря на мои слабые протесты не убивать Тристана, Лиам выносит меня из комнаты.

На заднем дворе я чувствую злость Тристана на то, что его тоже тащат как пленника, и ко мне приходит новая ужасающая мысль: они повезут его с собой — скорее всего, чтобы Лиам смог выполнить обещание разорвать нашу связь. Но смерть будет милосердием, если до Тристана доберется отец.