Создатель, помоги мне.

Зажимы. Я поднимаю голову. Нам нужны зажимы!

Резко развернувшись к доктору Хэншо, я охлопываю его грудь, ища зажимы, которые он всегда носит с собой. Но ничего не нахожу. Почему именно сейчас он их забыл?

— Что ты делаешь? — спрашивает Лиам.

— Где ваша медицинская сумка? — требую я у доктора Хэншо, хотя он не может ответить.

Там должны быть зажимы. Только мне не дают их поискать, потому что Перси грубо поднимает меня и забрасывает на плечо.

— Нет! — кричу я, пинаясь и толкаясь, пока он выносит меня из комнаты.

А потом до меня доходит: даже будь у меня инструменты, которые могут спасти жизнь Тристану, мне не позволят их использовать. Они хотят, чтобы он умер.

У меня остается только один выбор.

— Лиам, пусть он прекратит! — кричу я, умоляя его выслушать.

Лиам хмурится.

— Перси, подожди.

Перси нехотя ставит меня на пол, но оставляет руку на талии.

— Где-то через пять секунд вам будет нужно спасать мне жизнь, — говорю я, — но вы не сможете, не развязав этого человека. — Я указываю на Хэншо. — Он врач.

Тристан подпрыгивает на стуле, добавляя видимое возражение к тем, которыми он бомбардирует мой разум. Он еще жив и в сознании — возможно ли, что Лиам навредил ему не так сильно?

— Исидора, — подключается Перси, дергая меня к себе, — тебе его не спасти. Давай... сходи прогуляться. Оставь это нам.

Он говорит покровительственным тоном почти всех членов кланов, которых я знаю. Перевод: оставь разбираться мужчинам.

Нет. Не в этот раз.

Я закрываю глаза и сражаюсь со всем, что отвлекает меня и тянет в разные стороны. Хуже всего плотина воспоминаний Тристана — его требования.

Не надо, Исидора. Это убьет тебя.

Послушай, я люблю тебя.

Но его рана кричит громче попыток попрощаться. Она зовет меня, как сирена по тревоге.

Принять его рану на себя легко, как я и надеялась. Связь больше непохожа на еле текущий ручей, которым мы управляли по своему желанию, — это водопад под моим контролем. Я приветствую его.

Приди.

Раскаленная докрасна боль взрывается поперек моего горла, когда мне вскрывают кожу. Вену. Жидкое тепло течет мне на блузку и на руку Перси.

Тристан затихает, по нему рябью проходит шок. А потом меня накрывает волной его страха. Он воздвигает ментальную стену, не давая мне взять больше, и у него получается — но уже слишком поздно.

Я отказываюсь смотреть на него, пока Тристан кричит на меня сквозь кляп, умоляя отдать ему хоть что-нибудь. Но теперь я его блокирую. Этим нельзя делиться. В этой комнате есть только один человек, к которому допустят доктора Хэншо.

— Что происходит? — кричит Перси.

Я зажимаю шею руками в попытке перекрыть поток.

Лиам в смятении оглядывает меня, а потом кидается ко мне, срывая с себя рубашку.

Тристан бьется в путах, раскачивая стул.

Кровь попадает мне в рот, просочившись сквозь пальцы, и я давлюсь, а потом плюю. Хватаю воздух ртом, паника почти захлестывает меня. По крайней мере, дыхательные пути не повреждены.

Лиам дрожащими руками прижимает рубашку мне к шее. Но этого мало.

— Что еще? Что мне нужно сделать? — Его голос сдавлен.