— Ты спала немногим больше дня. Тот врач предупредил, что так будет после того, что он тебе дал.

Я замираю при упоминании Хэншо в надежде, что она скажет больше: например, где его держат и в особенности с кем. Но она не продолжает. Я откашливаюсь, от этого шея напрягается и боль впивается глубже.

— Врач и я — единственные, кого Лиам привез из Кингсленда?

Мама встает.

— Это не твоя забота. С этим разбираются Лиам и твой отец.

В мое отсутствие ничего не изменилось. Даже потеря дочери не заставила маму возразить против ее скромного положения.

Я не могу позволить себе то же самое.

— Где Лиам?

— Я здесь. — Его громоздкая фигура появляется в дверном проеме.

О небеса, он ждал. Слушал.

Мама гладит меня по щеке необычно нежным движением, в ее глазах горит нечто невысказанное. Думаю, она скучала по мне.

— Не хочешь сперва освежиться в ванной?

Вообще-то, да. Этого требует мое тело, и это даст мне время составить план.

Она помогает мне встать, и, хотя голова немного кружится, я прекрасно иду самостоятельно. Но когда несколько минут спустя возвращаюсь на свое место на кровати, то по-прежнему не понимаю, что делать дальше.

Я прикусываю губу, когда Лиам закрывает дверь, — смелый ход, против которого не можем возразить ни мама, ни я, учитывая статус Лиама как вождя клана. Он с интересом оглядывает мою комнату. Останавливается на учебниках, которые он мне принес, и ухмыляется.

Поразительно, каким примитивным все кажется по сравнению с Кингслендом. Как огромный шаг назад во времени. К тому же меня охватывает тревога. Ощущение, что я в ловушке. Это... удушает.

Я не только больше не хочу здесь жить, но и не хочу возвращаться к той, кем была, когда жила здесь.

— Где Тристан и врач? — спрашиваю я.

— Живы. — Он садится на кровать рядом со мной.

Это единственное слово одновременно радует меня и приводит в ужас. Итак, Тристан не смог сбежать. Я тянусь к нему через связь, будто забрасывая рыболовную леску в воду. Она возвращается пустой.

Я смотрю на человека, которого считала другом. Больше чем другом. Мы собирались изменить будущее вместе. Улучшить жизнь кланов.

— Ты перерезал Тристану горло.

Рука, которой он проводил по волосам, останавливается.

— Ты мог его убить.

Он издает странный смешок.

— В этом был весь смысл.

Я не знаю, что с этим делать.

— Это война, Исидора. Она уродлива.

И не так давно ты тоже ее ненавидел.

Я не поворачиваюсь к нему, но он продолжает:

— Я знаю, для тебя есть только черное и белое, но оставаться в стороне от всего этого, как ты, — большая привилегия. Не всем дается такой шанс.

Давление в моих ушах усиливается до звона. Я не могу винить его за ошибочную веру в то, что у кланов двусторонняя война с Кингслендом; он просто следует приказам отца. Но то, что он едва не совершил в гостиной Тристана, было не ради выживания. Его жизнь не была в опасности. Это не была ситуация «убей или убьют тебя». Лиам попытался убить, потому что ему не понравилось, что Тристан женат на мне. Это была ревность.

Однако я не смею сказать ему это в лицо. Лиам — мой единственный источник информации, и если я хочу снова увидеть Тристана, то мне нельзя отталкивать его.