Его слова вызывают острую боль именно в шее. Или, может, она всегда там была, а я слишком расстроена и сосредоточена на Тристане, чтобы это признать. Еще кружится голова, скорее всего от потери крови и снотворного Хэншо, поэтому меня иногда мутит.

— Все в порядке, — говорю я, чтобы он не передумал брать меня к Тристану.

Я пытаюсь взобраться на лошадь, не порвав швы, ведь это помешает моим планам, но нога не достает до седла. Лиам без слов обхватывает меня своими крупными руками за бедра и поднимает. Я сажусь в седло мягким, скользящим движением.

— П-прости, — заикаюсь я. — Я точно смогла бы, просто...

— Ничего, — говорит он. — Рад помочь.

Его рука соскальзывает ниже по бедру. И там и остается.

Я усмехаюсь, как будто это комплимент. Как будто меня не поглощает ярость. Нельзя позволять ему касаться меня вот так. Я не его.

Хотя было время, когда я об этом думала.

Лицо Лиама словно выбито долотом, в отличие от плеч, круглых, как луна, под синей футболкой. Фрейя всегда отмечала, насколько он желанный мужчина, и я не могу отрицать, что во мне тлела искра, способная перерасти в пламя. Брак с Лиамом был бы приемлемым — если бы я не встретила Тристана и не поняла, что значит влюбиться по-настоящему.

Мы пускаемся медленной рысью бок о бок. Лиам — мой слушатель поневоле, и я могу много чего ему сказать, но знаю, что корни наших предубеждений простираются вглубь на мили. Убедить Лиама в том, что Кингсленд не в ответе за нападения на нас, будет непросто. Я украдкой посматриваю на него, будто ища подсказку, с чего начать.

В седле он сидит по-королевски. Возможно, так кажется из-за прямой осанки — или из-за того, как он управляет лошадью, будто она продолжение него. Он может быть одним из самых тихих вождей кланов, но его окружает аура силы и власти. Он может повлиять на многих, заставив их измениться, если постарается. Нельзя это испортить.

— Твой отец отменил нашу помолвку, — говорит Лиам.

Просто чудо, что я не падаю с лошади.

— Что?

Он смотрит, как по соседней тропе мимо проходят несколько патрульных.

— Скажи спасибо вождю клана Мэска.

— Джеральду?

Лиам кивает.

— Я давно знал, что он бельмо на глазу Сарафа, но только в последние несколько дней понял насколько. Оказывается, он стал вроде как помощником твоего отца, выполняющим всю грязную работу, потому что ему должны были услугу — и пару месяцев назад он попытался получить ее. Потребовал стать следующим Сарафом, и, раз к нему не подойдет ни одна женщина, он также попросил тебя.

У меня отнимается язык.

— Как я и сказал, для меня почти все это новости, но они объясняют волнения и внутренние распри. Твой отец сказал «нет» на обе эти просьбы. И Джеральд начал мутить воду. Внезапно кланы перестали ладить, и Мэска угрожает отколоться, а значит, мы теряем большинство солдат и охотников. Поэтому твой отец объявил, что выберет преемника после состязания. А чтобы Джеральд заглотил приманку, Сараф добавил то, на что он пускал слюни. Тебя. Это сработало: мы сохранили мир, и твой отец вернул какую-то часть контроля... ненадолго. Кланы успокоились, ведь у всех был равный шанс стать Сарафом, и твой отец оказался на коне. Передачи власти не будет, пока он не умрет, и он наконец-то получил взамен то, чего всегда хотел, — голову Фаррона Бэнкса.