— Но вместо этого победил ты.

Лиам кидает на меня взгляд, напоминая, что в действительности все не так.

— Джеральд почти тут же стал угрожать расколом, но запел другую песенку, когда ты пропала. Он заявил, что без брака, закрепляющего преемственность, нельзя ждать годы или десятилетия, пока Сараф умрет. Твоему отцу нужно было сделать меня Сарафом прямо сейчас — если только он не согласится с Джеральдом, что это не я убил Фаррона. Выбор за твоим отцом: немедленно уйти с поста Сарафа или объявить мою победу недействительной и расторгнуть нашу помолвку. Через несколько часов было объявлено новое состязание — вождь клана должен был вернуть тебя живой. Победителя снова назовут Сарафом после смерти твоего отца и отдадут тебя в жены.

— И ты не возражал?

— Не мог. У Джеральда где-то семьдесят пять обученных людей — это вдвое, а то и втрое больше малых кланов. Две дюжины плотников и лесорубов Кодора не могли бы ничего сделать. А еще Джеральд прав: это не я зарезал Фаррона Бэнкса. — Лиам выдыхает. — Я думал лишь о том, чтобы найти тебя, поэтому сразу взялся за дело.

— Ты снова победил, — потрясенно говорю я.

— Да. На этот раз честнее. — Он хмурится и продолжает: — Однако за несколько ночей до того, как мы тебя нашли, два человека твоего отца были убиты. Свидетель сказал, что убийцы из Мэска, но потом отказался от своих слов. Атмосфера накалялась, и теперь, когда я снова выиграл место Сарафа, с Джеральдом придется разбираться.

Значит, не мой брак должен был объединить пять кланов в мирной преемственности. А мой брак с Джеральдом, который стал бы следующим Сарафом, усмирил бы мятежи — для чего и задумывалось состязание, чтобы вожди кланов не протестовали. Лиам не должен был победить. Поэтому отец выбрал слабого участника, представляющего Ханук, а не Перси. По моим жилам ползет гнев: я была добровольной куклой в руках отца.

Теперь я вижу, что Лиам должен был «спасти» меня из Кингсленда — или это сделал бы другой вождь клана. Но мое возвращение как жены Тристана точно привело бы меня к смерти. Лиам и впрямь защищал меня. Это не оправдывает его поступок, но дает объяснение помимо ревности.

Может, он и не совсем изменился.

— Лиам, я должна тебе кое-что сказать. Люди в Кингсленде не такие, какими их нам расписывали. Это не варвары, они живут в такой роскоши, какой нет у нас, ты видел. — Что-то в моих словах отзывается в нем. Я вижу по глазам. — Но это все из старого мира, и они пытались с нами делиться, а мы им отказали. Еще они цивилизованные. — Я вспоминаю лицо Аннетт. Ну ладно. Может, не все. — Ты знал, что они никогда не нападали первыми и отрицают, что убивали на нашей земле? Они вообще никогда не слышали о первой резне. О чем это тебе говорит?

— Что тебе соврали.

Его лицо превращается в маску разочарования из-за моей доверчивости.

О небеса, мне нужно больше доказательств.

— Лиам, они считают, что это мы агрессоры и что мой отец просто хочет забрать то, что есть у них.

— «Агрессоры». — Лиам фыркает. — Мы нападаем на них только по мелочи, по расчету. Как, например, вытащили тебя. Самое масштабное, о чем я слышал, — как кто-то из Мэска повредил строение старого мира у них на реке.