— Мы...

Я поворачиваюсь к Фрейе и нервно провожу пальцами по свежему бинту на шее. Куда это мы, Фрейя?

— Ко мне домой! — щебечет она. — У Исидоры нет того, что понадобится, чтобы заплести ей волосы венцом. Для свадьбы, — добавляет она, будто он забыл, зачем мне нужна прическа. Я практически чувствую исходящий от Фрейи жар, когда она покрывается потом. Она берет меня под руку для поддержки. Мы обе выглядим виноватыми.

— Разве она не прекрасна? — каркает Фрейя.

Глаза отца сужаются, и я опускаю голову в жесте повиновения. Еще с моего детства он никогда не любил, когда я выдерживала его взгляд.

— И верно. Не оставишь нас на минутку?

Фрейя в последний раз нежно сжимает мое предплечье.

— Э... я подожду тебя снаружи.

Возможно, ждать придется долго. Отец знает, что мы что-то задумали. Я вижу это по жестким чертам его лица.

— Ты пыталась уйти.

— А мне запрещено? — спрашиваю я тихим, как у птички, голосом. При мысли о тайном неповиновении во мне загорается искра удовольствия.

— Мне напомнить, что будет, если ты...

— Нет, — говорю я. И сжимаю челюсти при мысли о нависшей угрозе. — Ты выразился очень ясно.

— Правда? И все же я вижу, в тебе остался какой-то задор.

— Единственный задор, который во мне остался, направлен на защиту Тристана. Любой ценой.

К счастью, мой голос кажется слабым и дрожащим, поэтому отец истолковывает эти слова в свою пользу.

— Разумный выбор.

Между нами повисает молчание, пока я не начинаю бояться, что ему слышно, как бухает мое сердце.

— Я могу идти?

— Знаю, ты на меня обижена, но это важный день.

Мой взгляд поднимается с пола к его лицу. На нем читается почти раскаяние, его кадык дергается.

— Когда-то ты хотела выйти за Лиама. Поищи это чувство снова. Так тебе будет гораздо проще.

И это его совет? Сосредоточиться на ком-то другом, чтобы забыть любимого человека? Меня терзает искушение спросить, получилось ли у него самого.

— Конечно.

Отец обводит меня взглядом в последний раз, а потом его большая рука ложится мне на плечо, быстро сжимая. Из того, что я от него получала, это ближе всего к объятию.

— Ты справишься. Можешь идти, — хриплым голосом говорит он.

Я закрываю глаза. Отчасти мне хочется сложить этот момент, словно записку, и сунуть куда-нибудь в безопасное место как доказательство, что мой отец не совсем никудышная подделка под человека. Каким-то постыдным образом ему не все равно.

Но в целом мне хочется все поджечь.

Отец поворачивается к мужчинам, ждущим его в кабинете, и я ухожу, прежде чем мне в голову придут более соблазнительные мысли.

Я натягиваю верховые сапоги из змеиной кожи, и стражник, который наверняка слышал, как отец меня отпускает, не препятствует мне, когда я вылетаю за дверь. Трое людей отца болтают на крыльце. Еще двое у лошадей. Все таращатся на меня, когда я пересекаю двор в свадебном платье. В этой тряпке я слишком бросаюсь в глаза. Как я вообще доберусь до Тристана?

Я ищу Фрейю и замечаю простое убранство для свадьбы. Скромной, как и обещано. Дюжина одолженных кухонных стульев расставлена в два ровных ряда.