— А ты и правда очень хорошо метаешь ножи. Это страшно.

— У меня был очень хороший учитель.

Когда Лиам меня учил, он никогда не стоял так близко.

— Ученица превзошла учителя. С таким броском ты можешь и в бой идти. — В его глубоком голосе звучит гордость.

Я чуть не фыркаю, представляя, какой бы удар хватил отца.

— Вот только затеряться в рядах воинов я не смогу. Непохожа на солдата.

Лиам тихо смеется.

— Я заметил.

Я затихаю, а в животе расцветает щекотное тепло. И вот оно — изменение. Перемена между нами. Не знаю, что с ней делать.

Лиам откашливается, прерывая неловкое молчание.

— Вообще-то, я беру назад свои слова про бой. Не хочу тебя и близко подпускать к драке.

— И я хочу сражаться не больше твоего. Но... я могла бы помогать раненым. Что-то изменить.

Он притворно стонет, чувствуя первый упредительный выстрел знакомого спора.

— Ой, да брось, — говорю я. — Ты же знаешь, какая это бессмыслица — что наших солдат учат только вправлять кости и накладывать жгуты, а нам, целительницам, запрещено покидать дворы. Нельзя тащить раненых до дома, чтобы тут уже лечить как следует.

— Так заведено, потому что мы вас защищаем, — мягко говорит Лиам. — Мы ценим наших женщин. Наши семьи. Этим мы отличаемся от Кингслендов: мы приличные люди и не правим с помощью страха и насилия. И я об этом не сожалею.

У меня опускаются плечи. Он, может, и не сожалеет, зато я — да. Иногда. Конечно, я хочу безопасности. Но какой ценой? Чтобы наши мужчины умирали от ран?

— Может, когда я стану Сарафом, опасность поутихнет, и я смогу как-то изменить правила.

Я борюсь с усмешкой.

— Да ну? Позволишь женщинам лечить за пределами нашей территории? А если я скажу, что хотела бы прочитать роман?

Одна из лучших черт Лиама — он не осуждает мою любовь к чтению и очарование тем, каким был мир до бомбардировки.

Он склоняет голову набок.

— Не вижу вреда от одного романа.

Моя улыбка ширится.

— Только от одного?

— А их что, больше?

Я прыскаю, и Лиам смеется. Однако моя улыбка увядает от столкновения с жестокой реальностью: его оптимизм по поводу будущего прекрасен, но придется ждать десятки лет. К тому времени, как отец умрет и Лиам станет главой клана, первейшим авторитетом среди всех, вырастет уже целое поколение людей, не доверяющих даже самым благодатным чертам старого мира, включая те, которые могут расширить наши знания о целительстве и спасать жизни.

Лиам слегка меняет позу.

— Все хорошо?

— Да, — говорю я слишком быстро, не желая портить настроение. И тут же бросаю взгляд на деревья вокруг, шелестящие на ветру.

— Мы не собираемся поговорить об этом? — мягко спрашивает он.

Об этом. Перед мысленным взором вновь появляется тело Фаррона, и я тяжело сглатываю. Не уверена, что готова к такому разговору. Я уже видела, как умирают люди, но это — это было иначе. Фаррона убили те, кого я люблю, и я не могу это оправдать. Ненавижу все, на что нас вынуждают Кингсленды ради выживания.

— Наша свадьба несет... большие перемены.

Я поднимаю удивленный взгляд на Лиама.