— Жак-ура!

Мама игнорирует попытки Фрейи пошутить, как делала весь год с тех пор, как подруга присоединилась к нам, чтобы учиться на целительницу.

— Исидора, нам нужно больше...

— Всего и сразу. Знаю, — досадливо отзываюсь я. Пусть мы живем всегда на волосок от гибели, мы не готовы. Припасов еще никогда не было так мало из-за участившихся нападений Кингслендов на наших торговцев, и я не понимаю, что делать. Сегодня слишком многие могут быть ранены, и, вероятно, мы не сможем помочь всем.

Мама вздыхает.

— Да.

Я показываю на свои запасы тысячецветника и причудника.

— Я распределила травы для остановки кровотечения и обезболивания. Но у нас мало макового экстракта, если только торговцы внезапно не нагрянут. Вдовьих спор и венита от инфекций в целом хватает, но что касается бинтов... — Я поднимаю большой моток сотканного вручную полотна, которым мы заматывали раны. — У нас их тридцать восемь. — Это меньше, чем по бинту на каждого солдата из тех, что сейчас на периметре. — Если понадобится еще, придется резать одежду. Прокипяченный конский волос на швы тоже заканчивается.

Стук в дверь заставляет нас троих вздрогнуть.

Я нервно усмехаюсь.

— Как будто Кингсленды стучали бы.

Мама быстро вытирает руки о подол своей рубахи на пуговицах.

— Не стоит недооценивать их колдовство. Если они могут говорить без слов и причинять боль без оружия, кто знает, на что еще они способны?

Я подавляю глубокий вздох. У Кингслендов нет магии. Ни у кого ее нет. Я знаю, мама была еще совсем ребенком, когда в мире были электричество, больницы и врачи, но если бы она позволила мне читать ей о том, что она забыла, то понимала бы, насколько нелепы ее суеверия.

— Элиза, — говорит мама удивленно, открывая дверь.

Я отклоняюсь назад, но не могу рассмотреть из кухни молодую мать, живущую в нескольких домах от нас.

Элиза откашливается, прежде чем заговорить.

— Я знаю, что это секретная информация, но... — Ее голос надламывается. — Я надеялась, что у тебя могут быть новости о наших мужьях на границе.

Мама бросает на меня строгий взгляд — напоминание, что надо продолжать работать, — а потом выскальзывает наружу. Хорошо, что окно открыто.

Мы с Фрейей на цыпочках подходим поближе, чтобы услышать разговор. Мы бы ни за что не упустили шанса узнать больше.

— Мне мало что рассказывают, — мягко говорит мама. — Но Сараф сказал, что если Кингсленды решат нанести ответный удар, то, скорее всего, это случится в первые двадцать четыре часа.

Брови Фрейи взлетают на лоб, и я киваю, обеспокоенная не меньше. Отец редко говорит с нами про Кингслендов напрямую. Не то чтобы я совсем ничего не слышала или не вытягивала сведения из Лиама, но отец твердо намерен защищать нас от бремени политики и обороны нашей территории. Я смотрю на старые механические часы над умывальником. Сейчас полдень; у нас есть еще восемь часов, прежде чем мы перешагнем границу суток.

Или уже поздно. Насколько мы знаем, Лиам, отец и наши лучшие солдаты могут сражаться за свои жизни прямо сейчас, делая все возможное, чтобы уберечь кланы от уничтожения. Я прижимаюсь лбом к стене.