Фрейя плюхается на туалетный стульчак — хорошо, что ведро под ним пустое.

— Быстро соображаешь. Это ты в своих медицинских книжках вычитала?

— Да. — Я беру еще одно полотенце и вытираю лужи на досках деревянного пола.

Фрейя хмыкает.

— Что-то я не большая поклонница жакорая. Как-то у нас с ним не задалось с самого начала. Его использовали в старом мире?

Я пожимаю плечами.

— Ну, он рос у них в лесах, как и в наших, но они нашли ингредиенты куда лучше, чем жакорай, чтобы делать отливки для сращивания сломанных костей. Те, о которых говорится в моих учебниках, были такими крепкими, что их приходилось спиливать через шесть недель. — Обычно мне нравится, когда мы одни, как сейчас, и я могу свободно говорить о том, каким мир был раньше, но теперь мне не удается не смотреть в сторону кухни. — Нам стоит вернуться к работе, если с тобой все в порядке.

Фрейя расправляет зеленый стеганый жилет перед зеркалом, потом фыркает.

— Мать моя, я похожа на утопленницу. — Ее глаза внезапно расширяются. — Ты слышала? — шепчет она. — Копыта.

Я напряженно вслушиваюсь, чувствуя, как ускоряется пульс, и вскоре улавливаю стук копыт одинокой лошади.

— Едет сюда, и быстро.

В любой другой день звук приближения солдат не вызвал бы беспокойства. Но сегодня не обычный день.

Мы бежим, моя рука тянется к ножу в кармане, а Фрейя торопливо хватает снаряженный лук, стоящий у двери. Она неуклюже возится с ним, накладывая стрелу так неумело, что та скорее воткнется ей в ногу, чем во вражеского солдата. Когда Фрейя видит нож у меня в руке, то одобрительно кивает:

— У нас хотя бы есть ты.

Я молча приоткрываю дверь.

Фрейя выглядывает наружу, потом выпрямляется и опускает оружие.

— Фредди?

Я выдыхаю, когда к порогу подъезжает шестнадцатилетний брат Фрейи. Он спрыгивает с коня слишком рано, спотыкается, потом бежит к дому — но замечает нас и останавливается.

— Пылающие бычьи яйца, что ты собралась делать с этим луком? — кричит он на Фрейю. Из его толстых косичек длиной до подбородка торчат несколько травинок.

— Я думала, что это не ты, а Кингсленды, злобное ты ведро шерсти! — орет Фрейя в ответ. — Собиралась всадить стрелу тебе в пузо.

Фредди поджимает губы, а потом его встревоженный взгляд находит меня. Я в ужасе от того, что он может сказать.

— По меньшей мере с полдюжины раненых. Меня послали за бинтами.

— Кто ранен? — спрашивает Фрейя. — Франклин? Феликс?

— Лиам? — добавляю я.

Когда Фрейя упоминает своих братьев, лицо Фредди становится скорбным.

— Мы разделились. Я не знаю имен раненых.

Мое сердце болезненно екает.

— Кингсленды выпустили всю свою армию? — Я слышала, что численность только боеспособных мужчин доходит до четырех сотен — почти вдвое больше, чем все население кланов.

Фредди качает головой.

— Насколько я видел, они охотятся за телом Фаррона маленькими отрядами.

Охотятся.