— И я победил в состязании не затем, чтобы стать Сарафом. Наверное, я просто хочу знать...

— Я рада, что это ты, Лиам, — выпаливаю я. — Я бы не хотела никакого другого главы клана.

Он прерывисто выдыхает. Потом его мозолистые пальцы находят мое лицо.

— О, — говорю я, слегка дергаясь от неожиданного прикосновения.

Лиам замирает, но, когда я не отстраняюсь, медленно притягивает меня к себе, чтобы поцеловать. У меня что-то трепещет в животе, когда его теплые губы встречаются с моими — чуть-чуть не там, где надо.

Все кончается так же быстро, как и началось. Я отстраняюсь и киваю.

— Спасибо за это.

— И тебе спасибо, — говорит Лиам неровным голосом.

Мои мысли спутанны, но я пытаюсь придумать, что сказать. У него это тоже был первый поцелуй?

— Потом я смогу лучше, — шепчет он.

— Нет, все в порядке. В полном порядке.

Лиам отвечает не сразу:

— Я могу лучше, чем «в порядке».

Я опускаю голову. Мне явно не удастся его убедить, что он ничего не испортил.

— Мне пора, — говорит Лиам тихо, едва ли не с сожалением. — Почти все члены моего клана уже уехали, но я сперва хотел найти тебя.

Он поворачивается, чтобы уйти, но я хватаю его за руку.

— Постой.

Если пойдут слухи, что Лиам в ответе за смерть Фаррона, Кингсленды начнут на него охоту. И если поймают, то будут пытать так, что Джеральд даже не представляет, — а потом убьют.

— Может, останешься? Уверена, нам хватит мужчин для защиты границы, если Кингсленды решат мстить. И потом, ты не боец и ненавидишь это так же, как...

— Я не трус.

Я отпускаю его руку.

— Я это знаю.

Может, Лиам и не боец до мозга костей, но он по праву занял место вождя Кодора. Нелегко было показать себя искусным плотником, и ему пришлось потрудиться физически, чтобы доказать свою силу и храбрость.

— Я не смог убить Фаррона, потому что он не отбивался. Он упал на землю и остался лежать, будто ждал, что я подам ему руку и помогу подняться. И это их безжалостный вождь? Я подумал, что мы ошиблись.

— О?

Это открытие меня тревожит. Почему Фаррон не защищался?

Почему? Потому что был жалким подлецом, ничтожным без варваров, которыми он управлял.

— Но этого больше не повторится, — обещает Лиам. — Можешь не волноваться. Я умею бросать ножи и махать топором, и я знаю, что должен делать, особенно сейчас, когда мне есть за кого бороться.

Он сжимает мою руку и подносит к губам для поцелуя.

Я замираю, осознавая его слова. Не понимаю, что больше меня тревожит: то, что Лиам считает, будто может победить армию Фаррона, самого безжалостного врага из всех, с кем мы можем встретиться, и остаться невредимым.

Или что ради меня он готов делать то, чего раньше никогда не делал, — убивать.

Глава 3

— Фрейя, теперь ты можешь растереть жакорай и пересыпать в тот мешочек, — говорит мама, передавая моей лучшей подруге чистую каменную ступку и пест с кухонного стола.

Фрейя чешет щеку, оставляя на темно-коричневой коже зеленый порошок жаронити. Она посылает мне усталый взгляд: ей снова дали изматывающее задание — растирать траву.