Когда он проснулся и открыл глаза, он увидел печку, стоявшую недалеко от центральных стропил. Черную, хотя на заслонках, лючках, крышечках, патентованных устройствах — на всем лежал тонкий слой светло-серой пыли.

Эс повернулся, две ноги свесились с гамака, наконец он весь соскользнул со своего ложа, ноги оказались всего лишь в нескольких сантиметрах от ботинок. Он сел на пол, обулся. Завязал шнурки. Встал и подошел к передней стене, в кирпичной кладке которой сделано было круглое окно, разделенное четырьмя деревянными планками — две в одном направлении, а две другие перпендикулярно двум первым — на девять сегментов, центральный из них, конечно, квадратный. Остановившись, он посмотрел в окно.

Внизу прямо перед окном располагалась клумба для аспарагусов, состоявшая из трех меньших клумб — насыпей, сейчас голых, если не считать каких-то сорняков, торчащих на них; с одной стороны эти клумбы без аспарагусов окаймляла дорожка, посыпанная гравием, с другой — обычная, грунтовая. Дорожку, посыпанную гравием, окаймляла, в свою очередь, низкая живая изгородь из кустов бирючины. По этой-то дорожке разгуливал голубь, известный под кличкой Икс. Голубь при каждом шаге кивал головкой и чуть наклонялся вперед. За клумбами для аспарагуса узкая полоска травы: в северо-западном направлении она бежала к огороду и фруктовому саду, а в юго-западном — к участку, отданному цветам. За полоской травы стоял выстроенный на возвышении (если сравнивать со старым кирпичным строением, которое когда-то называли каретным сараем и держали в те времена в нем кареты) простой, квадратный в основании дом; стекла его окон в данную минуту сверкали, отражая солнечные лучи. Правое окно второго этажа выходило из ванной комнаты. Сквозь него было видно, что в этой комнате царит полумрак, но именно полумрак, поскольку в ванной комнате имелось и второе окно, не видимое для Эс: оно располагалось за углом на юго-восточной стороне дома. Слева от окна ванной комнаты — два других, выходящих из спальных комнат для гостей. И снова никакого движения. Эс моргнул, зевнул и принялся всматриваться в окна первого этажа. Под левым окном находилось кухонное. На подоконнике внутри за стеклом центральной, неоткрывающейся части этого окна стояла банка, ярко блестевшая на солнце; левая и правая части были открыты. Но никого не было в кухне. Рядом с кухонным окном — задняя дверь. На ступеньке под ней, нежась на солнышке, лежала кошка с черно-белой шерстью; дверь была закрыта. Справа от задней двери окно столовой, длинное, доходящее до земли, в любой момент оно могло быть открыто, чтобы выпустить сидящих в столовой людей в сад. Как и в ванной комнате, расположенной над столовой, в ней было два окна, но второе было скрыто от Эс углом юго-восточной стены дома. В свете, падавшем через два окна, можно было увидеть какую-то фигуру, одетую, по крайней мере частично, во что-то белое, она двигалась вокруг стола, — видно его, впрочем, было не целиком, — и то ли что-то ставила, то ли что-то раскладывала.

Отвернувшись от круглого окна, Эс пошел в другой конец комнаты, уклоняясь от столкновения со стропилами и двигаясь между печкой и гамаком. Вырез в полу у задней стены закрывала дверца, сделанная из того же дерева, что и доски, правда, она была почище, чем они. Эс поднял ее и начал спускаться по ступенькам. Наконец он оказался в пыльном, грязном помещении с полом, вымощенным булыжником, захламленным самыми разными предметами. Эс прошел мимо верстака, стоявшего слева, и кучи разных предметов, лежавших справа. В этой куче были обломки старого дерева, газонокосилка, бесчисленные коробки и коробочки самых разных форм и размеров, обломки старой мебели, включая старый умывальник с расколотой мраморной плитой; жестяная труба с куполообразной крышкой, на которой стояли инициалы 3.