Эс рассеянно поглядывал в окно, отрываясь от созерцания досок. И если ничего не привлекало его внимания, снова смотрел вниз на пол. Иногда он пытался представить себе какой-нибудь узор из сучков и выбоин.

В очередной раз глянув в окно, он заметил, что кто-то идет к старому кирпичному зданию, то есть к нему.

Встав на колени, пряча тело за кирпичной кладкой, Эс осторожно приблизил лицо к круглому окну, разделенному на девять частей. Полная женщина в белом переднике несла ведро, в котором можно было мельком увидеть что-то зеленое. Она прошла по полоске травы перед задней дверью и дальше по узкой грунтовой дорожке, бежавшей вдоль клумб для аспарагусов с юго-восточной стороны параллельно дорожке, посыпанной гравием, с северо-западной стороны клумб без аспарагусов. Эта грунтовая тропинка была закрыта ветвями фруктовых деревьев, примыкавших к юго-восточной стене старого кирпичного дома и доходивших до свалки мусора, находящейся у живой изгороди из кустов бирючины, являвшихся единственной оградой собственности мистера Мери с юго-западной стороны. Чтобы подойти к свалке мусора, надо было, следуя по тропинке, миновать переднюю стену старого кирпичного здания и обогнуть, почти задевая, восточный его угол.

Когда полной женщине оставалось три метра до этого угла, она остановилась и посмотрела вверх на круглое окно, сделанное над дверями в передней стене старого каретного сарая; дерево дверей посерело от времени.

— Ты там? Эй, просыпайся, это всего лишь я. Эй, ты там наверху?

— Где он?

— А, ты здесь! Что не спускаешься? Могу поспорить, ты спал.

— Он в доме?

— Он в кабинете, и в руках у него ручка, и Бог знает, какие мысли бродят в его голове.

— Я не спал, Ви. А ты уверена?

— Ты знаешь, что я всегда уверена... Почему ты не спускаешься? Спорим, что ты спал.

— А она?

— Она дала мне указания. Потом ушла в магазин с корзинкой, зонтиком и в новом пальто.

— Ей идет, да?

— Мы все сегодня утром приоделись. Все сегодня ходят нарядные. Так ты спустишься или нет?

— Уже иду.

Подойдя к другому концу комнаты, Эс наклонился и поднял дверцу, закрывшую лестницу, потом поставил ее к задней стене старого кирпичного здания, в которой почти над полом было пробито маленькое окошко. Открылась мощная деревянная лестница. Эс начал спускаться под углом; со ступеньки на ступеньку он сделал семь шагов, прежде чем его ноги коснулись булыжника, которым был вымощен пол каретного сарая. Здесь было довольно сумрачно: отдельные лучи света пробивались сквозь вертикальные и горизонтальные щели в двух деревянных дверях передней стены здания и сквозь окошки, сделанные в этих же дверях.

В одной из них, левой, если смотреть от Эс, сделали когда-то маленькую дверцу не выше полутора метров. Свет проходил сквозь щели между ней и большой дверью.

— Выходи скорее. Я не могу торчать здесь целый день.

— Ты собираешься работать только утром.

В старое дерево левой большой двери почти рядом со вставленной в нее маленькой дверцей был вбит гвоздь. На нем намотана веревка, одним концом привязанная к гайке, крепившей ручку маленькой дверцы изнутри каретного сарая. Эс снял веревку с гвоздя и толкнул дверь.

Он заморгал от яркого света и выглянул за дверь. Посмотрел на особняк, а потом на полненькую женщину.

— Ты выйдешь наконец? Я не собираюсь убивать здесь целый день. Я не прочь поспорить, что ты все же спал.

Эс вышел, выпрямился и сделал один шаг к полненькой женщине.

Ее крупная фигура состояла, казалось, из одних округлостей. Фигура Эс могла бы быть очерчена одними прямыми линиями. Какой-нибудь официальный наблюдатель был бы, вероятно, весьма удивлен тем, что две такие разные фигуры скрывали внутри весьма похожие скелеты.

Полненькая женщина одета была в серое платье, поверх которого на ней был еще фартук, большой и белый, с двумя завязками вокруг талии и еще двумя, идущими от верха фартука, над выпуклостями груди и завязанными уже за плечами.