— Подумал. Но мне нужно ещё кое-что почитать, как домой приедем, — отвечаю. — Есть кое-что, что я очень хотел бы с тобой обсудить.

Дома Лена отправляется на кухню ваять какой-то эксклюзивный ужин, как она сама говорит. У меня сегодня готовить ни сил, ни желания нет.

Отыскав и перечитав то, что хотел, выхожу на кухню с ноутом в руках, чтоб быть поближе к Лене, которая что-то упрямо готовит вот уже второй час, третий раз выбрасывая что-то со сковородки в мусорное ведро.

— Лен, кое-что спросить хотел. Я со своей колокольни где-то вижу, но хотелось бы понять точку зрения официальной доказательной медицины.

— Вещай, мой юный герой, — улыбается Лена, подходя к мусорке четвёртый раз. — Вот падла, да почему же оно прилипает-то… Что именно ты шёл мне сообщить?

— Да вот тут статья… но почему-то нет ссылок на первоисточник… ни по-русски, ни по-английски не могу найти. Пишут, в рамках проекта NASА психологи разработали и провели тест среди детей, позволяющий оценить их творческий потенциал. Результаты… так, ага… Тест проводился на полутора тысячах детей в возрасте от четырёх до пяти лет, — читаю прямо с экрана. — Оказалось, что в топовую категорию «гениальность» попало девяносто восемь процентов детей. Эта цифра показалась нереальной и тест забраковали. Но разработчики не сдались, а провели этот тест на тех же детях, когда они достигли возраста десяти лет.

— Кажется, слышала… И что в десять лет? — кивает Лена, не отрываясь от бурлящей сковородки.

— На этот раз в категорию «гениальное воображение» попало всего тридцать процентов детей. Потом NASA снова проводит этот тест с этими детьми, но уже в возрасте пятнадцати лет. В этом возрасте, гениев среди них оказалось меньше двенадцати процентов.

— М-м-м-м… сделай паузу, дай всосу… в смысле, уложу в мыслях… Всё. Продолжай.

— Да ты сейчас тогда каждые пятнадцать секунд будешь паузы делать, тут сложно…

— Читай, Мелкий! А не спорь со мной. Кажется получается, — удовлетворённо роняет Лена, кивая на сковородку. — А я внимательно тебя слушаю.

— Затем NASA провели тест на случайной выборке взрослых. Среди них процент гениальности упал до двух. На основании этих данных какой-то ученый, имя его пишут как Gavin Nascimento, сделал подробную научную публикацию, суть которой сводится к следующему, дальше читаю дословно большой объём!

— Давай уже, читай, готова… Внимать твоим мыслям, — Лена убавляет газ под сковородой до самого слабого и поворачивается ко мне, полуприсаживаясь на стол.

— Ну а вот собственно сам текст, если верить источнику: «Школьная система, колледжи и высшее образование постепенно лишают растущего человека присущего каждому творческого гения. Причин несколько, но самой очевидной кажется заказ правящих классов. То, что мы вкладываем в понятие „образование“, на самом деле является сложнейшей психологической системой, исторически созданной для обслуживания потребностей правящего класса». — поднимаю глаза на Лену, — следишь за мыслью?

— Ещё как… не буксуй.

— Эти выводы могут иметь обоснованные резоны? «Несколько столетий основная масса людей планеты обслуживала потребности правителей. В бедных, недоразвитых и авторитарных обществах образование находилось и по сей день находится на службе правящей элиты». Ты согласна?

— Ну-у-у, по образованию сходу не готова, но где-то, как вариант… ПРОДОЛЖАЙ!

— И вот исследователи задаются вопросом: можно ли восстановить творческий потенциал? Какой-то доктор Джордж Ланд считает, что, несмотря на блоки в сознании, люди продолжают оставаться всю жизнь теми самими гениальными девяносто восемью процентами.