Видимо, она сегодня измаялась, потому быстро засыпает.

* * *

Через пятнадцать минут, когда Бахтин приносит пару термометров, мы уже сидим на кухне и пьём чай с его женой. А ребёнок спит на диване в большой комнате, куда её переложила Марина. Предварительно отгородив от края дивана валиком из одеял.

— Мы уже разобрались, — смеётся Котлинский. — Но без термометра, с грудным ребёнком в доме, это вы мощно… Горе-родители.

— Не ржи, как конь, — хмурится Бахтин, — если она уснула. Ну забыли мы про этот термометр! Вернее, куда-то задевали, теперь найти не можем.

— Так, давай вначале термометры подготовим, — Развивает бурную деятельность Котлинский. — Держи, ставь себе.

И он протягивает удивлённому Бахтину ртутный термометр.

— Это зачем?, — широко открывает глаза Бахтин, но засовывает термометр себе под руку.

— Надо… Давай доставай, — говорит Котлинский через несколько минут. — Так-с, тридцать шесть и семь. Ну ладно. Теперь давай этот.

И Котлинский протягивает Бахтину электронный термометр.

— Что и требовалось. Тридцать шесть и три. — С удовлетворением сообщает Котлинский после того, как электронный термометр подмышкой у Бахтина начинает пищать и тот его извлекает наружу. — Значит, ртутный ребёнку ставить даже не вздумайте! С вас станется… Ставите только этот, пластиковый, электронный!, — Котлинский высоко поднимает вверх пищавший только что градусник. — Потом добавляете три десятых. Это и есть актуальная температура.

— А почему ты думаешь, что ртутный точнее? А не наоборот? И не посередине?, — явно из вредности спрашивает Бахтин.

— Потому что производителя знаю, — удивлённо пожимает плечами Котлинский. — А вообще, хороший вопрос. Давай перепроверимся…

Далее я и сам Котлинский по очереди меряемся двумя термометрами в том же порядке: вначале ртутным, потом электронным.

— Ну не может же у трёх человек быть одинаковой температура так, чтоб термометр показывал всё в пределах нормы?, — Котлинский победоносно поднимает вверх ртутный термометр после того, как проверяет его на себе. — Потом спиртом протри оба на всякий случай. А то ты вообще, как мой сын…

— А что он?, — живо спрашивает Бахтин, отпивая из третьей по счёту чашки чай.

— Тоже любитель поспорить. Вместо того, чтоб… гхм… Так армию же отменили, — охотно отвечает Котлинский. — А у нас с ним спор был: я раздумывал, отправить его туда или не отправить…

— Теперь не отправишь, — кивает Бахтин. — Если только за деньги, а-га-га-га-га…

— Кто-то только что говорил не ржать, как конь, — недовольно косится на мужа Марина, и Бахтин тут же сбавляет обороты.

— Всеобщей же обязанности уже нет, — продолжает Бахтин в сторону Котлинского на два тона ниже. — У нас в военной прокуратуре смеются: раньше ловили взятки, чтоб отмазать от армии, а сейчас — чтоб наоборот в неё отдать.

— Вот и я не на шутку думаю, — с досадой бросает Котлинский. — Хоть деньги плати…

— А что, всё так плохо?, — серьёзно спрашивает Бахтин.

Вижу, что они с Котлинским обсуждают какую-то им давно понятную тему, но не считаю возможным задавать дополнительные вопросы.

— Да не то чтобы, — размышляет вслух Котлинский. — Но не могу сказать, что мне нравится, как он растёт.