— Ой, а каким родителям нравится, кем растут их дети?, — вмешивается в разговор Марина, ставя на стол вазочку с вареньем.

— Мне не нравится его чувство долга, — как-то по-детски отвечает Котлинский.

— И ты думаешь, Государство в нём его буквально воспитает?, — насмешливо спрашивает Марина.

— Не скажи, — осаживает её Бахтин. — Там как раз есть варианты… Если в армии.

— Репрессивного угнетения, — со смешком вырывается у меня.

— Ты сейчас о чём?, — на мне скрещиваются удивленные взгляды Бахтина и Котлинского.

— Да сайт есть, морпех дот ком, — поясняю. — Я на нём давно сижу…

— А ты там что делаешь?, — с ещё большим удивлением перебивает меня Бахтин.

— Общаюсь, — удивляюсь в ответ.

— А попал ты туда как?, — на этот раз спрашивает Котлинский.

— Сидел на форумах по плаванию, — пожимаю плечами. — Были споры. Один из тех, с кем постоянно рубился, как-то позвал на этот сайт. Там есть открытая и закрытая секции. В закрытой секции раз попросили рассудить один спор, как профессионального пловца. Допуск дали, потом не порезали, оставили… да я не о том. В общем, там в этой самой закрытой секции мужик смешно рассказывал. Ну как мужик, лет под тридцать… Говорит, родился в Бундес Республике, в частном роддоме, на деньги отца. Учился всю жизнь в частной школе, на те же деньги. Потом отец с матерью разошлись, мать вернулась из Бундеса домой вместе с ним. Дома он поступил в университет, тоже за деньги семьи. Не бесплатно. Жил всю жизнь в своём частном доме. Говорит: откуда у меня долг-то государству образовался? Чтоб меня в армию, да ещё на войну? Когда лично я задолжать-то успел?

Бахтин с Котлинским смеются, переглядываясь между собой.

— Это всё же не у нас, это у соседей, — сквозь смех замечает Бахтин. — Мы пока ни с кем не воюем.

— Да я знаю, что у соседей. Но я про сам принцип. Я не против социальных рефлексов, — на полсекунды задерживаю свой взгляд на Бахтине. — Но вот конкретно этот пример, мне кажется, явный перекос.

— Ты считаешь, что обязанности у населения должны быть разными? В зависимости от дохода?, — врезается Марина.

— Боже упаси! Я считаю, что это подмена понятий. В очень деликатной области. Конкретно в его случае, это никак не долг. Только и всего, — пожимаю плечами. — Обязанность, по желанию правящей верхушки. Налог, на право жить на территории. Что угодно, но не долг. Знаете, это как у нас на литературе тренируют память, заставляя учить отрывки. Под руководством выпускницы филфака. Вместо того, чтоб тренировать память под руководством медика на предмете, который бы логичнее назвать «МЫСЛИТЕЛЬНЫЕ ПРОЦЕССЫ».

Не буду говорить, что такой предмет у меня был. Правда, не здесь и не сейчас. И мыслительные процессы, включая память, гораздо лучше тренируются с профильными специалистами, чем с филологами.

— Я не против социальной ответственности, — продолжаю. — Я против того, чтоб меня обманывали, считая идиотом. НЕ способным заметить подмену понятий.

— А какая тебе разница, под каким лозунгом воевать, тьфу три раза? Если в армии?, — смеётся Котлинский.

— Разница есть. Если я понимаю, что моей стране нужна защита, меня не нужно будет никуда загонять насильно: я там окажусь сам и добровольно. НО, — поднимаю вверх палец, — когда меня туда загоняют не добровольно, это ещё ладно. Надобности бывают всякие, и не все видны с моей колокольни… Но если мне при этом врут, оперируя понятием «долга», в который я никогда не влезал… знаете, это не уважение.