В итоге, рефери поднимает мою руку.

* * *

— Ну что, отмечать?, — Сергеевич довольно потирает руки. Мы стоим на улице, где ждали его после окончания боёв. — Из наших больше в финале никого. Так что, все талоны на усиленное питание на четвёртый день наши.

— Сергеевич, да мы при деньгах, — переглядывается со мной Вовик. — Какие талоны?

— Шучу я…, — снисходительно улыбается Сергеевич. — Ты на машине, Вовик? Поехали в ТАУ ДАСТАРХАН? Люблю его, но уж очень туда своим ходом не удобно…

Глава 37.

Дубай встречает непривычной жарой даже для нашего не самого холодного климата. Тут в начале ноября температура воздуха равна температуре воды и находится где-то на уровне тридцати с небольшим градусов.

Прилетаем вечером, но даже после захода солнца ощущения, как будто вышел в сауну.

— Как в сауне, — говорит Вовик мои мысли вслух, когда мы выходим из аэропорта на парковку.

— Не выделывайся, — не соглашется Лена. — Почти зима. Вот летом было под пятьдесят. Вот это было бы удовольствие… Да и то, мы же с Аськой не рассыпаемся. А летаем по нескольку раз в квартал.

— Сорок девять градусов этим летом точно было, — подходит сзади Асель, которую почему-то тормознули на пограничном контроле. Мы уже даже багаж её успели получить. — В этом году как раз на оразу попало. Хорошо, в Дубае ифтар в девятнадцать с небольшим, а не как у нас. После двадцати одного.

— Ладно, ладно, молчу!, — заслоняется Вовик и несёт вещи в багажник машины, поданной местным отделением ЭКСЕЛЬ БАНКА.

Когда Лена сообщила Аселе, что мы с ней летим сюда, Асель задумалась и спросила, как насчёт прокатиться вместе. Разговор происходил при мне, на их дежурстве, куда я заскочил накормить Лену. В очередной раз забывшую еду дома (или она это специально делает, чтоб я приходил? Впрочем, какая разница).

Лена вопросительно посмотрела на меня, а я молча опустил веки.

В результате, планирование простой, как на мой взгляд, несколькодневной поездки превратилось лично для меня в сущий ад.

Вначале мы несколько дней спорили по поводу района Дубая, в котором жить. Причём мнений было ровно три, слава богу, Вова сразу отписался, что ему всё равно.

Потом ещё несколько дней мы спорили по поводу культурной программы. Снова три мнения.

Потом я прекратил спорить и молча согласился со всем, что придумают Лена и Асель, потому что рассчитывал я только на свои финансы, а моя личная финансовая обстановка изменилась в тот момент положительно.

Наша терапия грудничков-аллергиков (вот и я уже заговорил, как Котлинский), которых на клич наших педиатров собралось достаточно немало, оказалась более чем востребована.

Изначально, план был патронировать тех, кто родился в нашей КЛИНИКЕ. Это и с точки зрения маркетинга было логично (хотя, в КЛИНИКЕ, при принятии решений Котлинским, маркетинг — последнее, что роляет, как мне кажется).

И с точки зрения «производственного процесса» (максимум полдесятка человек в день) проблем даже в долгосрочной перспективе не составляло.

Но груднички и их мамы оказались «мафией», внутри которой информация курсирует своими собственными путями. Буквально через полторы недели, у нас уже был аншлаг. И очередь на вечернюю запись меньше десятка не бывает.

Что, с одной стороны, заставило меня в корне перекроить свой график. А с другой — принесло значительные дивиденды, выплачиваемые Котлинским нашему подразделению (в данном случае, педиатрии) еженедельно.

К осенним каникулам набежало достаточно, чтоб я не спорил с Леной и Аселей ни по поводу отеля, ни по поводу культурной программы.