Ни звука в ответ. Но Мэгги продолжала, настойчиво пытаясь привлечь внимание Солта:

— Не надо во всем винить одного Алана. По-моему, доктор Солт, вы сами делаете из мухи слона. Вы каждый раз произносите «Норин Уилкс» так, словно эту девушку зверски убили!

— Неужели? Извините.

— Мне кажется, вы так не думаете, но тогда почему…

— Я за рулем. — Он был непреклонен.

Мэгги рассердилась вконец. Чтобы хоть чем-то себя занять, она несколько раз оглянулась, посмотрела, не отстал ли Алан. Он ехал следом. Тогда Мэгги принялась глазеть на улицы вечернего Бекдена — а вдруг в них что-то изменилось с утра. Но они не выглядели зловещими или таинственными. Бекден был таким же, как и несколько часов назад, когда она вышла из автобуса, правда, сейчас Мэгги казалось, что она провела с доктором Солтом уже много дней.

Они проехали мимо нескольких вилл и небольших усадеб, которые делали незаметной границу между городом и предместьем. Вскоре показались длинные корпуса «Юнайтед Фэбрикс». Мэгги вспомнила, что эта компания расположилась в здешних местах всего несколько лет назад, и тут доктор Солт, притормозив у внушительных ворот, спросил кого-то, как найти клуб. Человек у ворот, видимо охранник, указал на поворот к проселочной дороге. Они немного проехали по ней и свернули на ярко освещенную аллею, которая заканчивалась площадкой для стоянки машин. Там они и оставили свои автомобили.

— Ну и что теперь? — ворчливо спросил Алан, когда они сошлись втроем у сияющего огнями входа.

— Для начала войдем, — ответил спокойно доктор Солт. — Я могу завязать разговор.

— Не сказать, чтобы автостоянка была забита, — обронила Мэгги.

— Просто сейчас еще рано, — ответил доктор. — А может быть, сегодня у них редкий спокойный вечер. Тем лучше для нас.

Солт шел впереди. За дверью не оказалось швейцара, это удивило Мэгги: ведь она бывала с Хью в некоторых клубах, и там всегда полагался швейцар. Впрочем, он мог отлучиться или еще даже не начинал работать. Доктор, уверенно шагая вперед, открыл еще одну дверь. За ней их встретил мягкий свет и тихая музыка. Это был уютный бар, изысканно обставленный в современном, скорее всего скандинавском стиле.

За изогнутой стойкой сверкали затянутый в белый смокинг бармен и строй его верных бутылок. Стулья, кресла и банкетки у стен и возле столиков тонули в полумраке. Все сиденья, видимо, были обиты образцами лучших тканей производства «Юнайтед Фэбрикс». Но этого оказалось явно недостаточно, чтобы их тут же заняли посетители. За столиками было пусто. Лишь двое молодых людей и юная леди облокотились на стойку бара. Приглушенные звуки скрипки и кларнета, записанные где-нибудь в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, навевали легкую грусть, так было везде, где хотели слушать о жизни и любви, рядом с которыми ничто не имеет значения.

Мэгги услышала, как доктор Солт пробормотал нечто неодобрительное. Потом до нее донесся разговор у стойки.

— Мы пошли в соседний зал, Джордж, — обратился один из молодых людей к бармену. — Если мисс Тиллер спросит меня, скажи, что мы здесь. Я за нее уже расписался. — Троица медленно двинулась к двери слева от стойки. — Они тут такие зануды с этими непременными записями.

— А по-моему, они правы, — заметил другой молодой человек. — Мало ли кто тут может объявиться.

Мэгги понимала, что сказанное не относится ни к ней, ни к мужчинам, с которыми она пришла. Молодой человек даже не обратил на них внимания. Но его реплика не подняла ей настроение. В такой обстановке, да еще в будничном платье, в котором она обычно появлялась в своем магазине, Мэгги казалась себе самой жалкой и непривлекательной.