|
Распишешься за автомат, а получишь пулемет Гаврилова. Майор утвердил. Людей не хватает, пулемётчики нужны. Тебя уже посмотрели в деле и признали годным. Так что поздравляю, Серёгин. Отсидеться на базе не получится.
У меня внутри как будто что-то неприятно ухнуло. Перед глазами почему-то сразу встала ночь за камнями, свист пуль, ДШК, раненый Саня и ледяной склон. Я-то уже почти нарисовал себе красивую картину спокойной службы на базе. Как Макс, на огневой точке, мешки с песком, редкие тревоги, работы на стройке. Ими меня было не напугать, сам когда-то стройкой занимался, так что дело привычное. Ага. Размечтался.
Морозов усмехнулся, заметив мою физиономию.
— Что, думал в тепле сидеть будешь?
Я честно выдохнул:
— Если честно… думал.
— Теперь забудь. Один раз слетал, показал себя — значит, теперь будешь летать дальше. У нас тут принцип простой: кто может работать, тот и работает. Кто везет, на том и едут. Есть вопросы?
— Мне Равиль говорил, что в его группе всего четырнадцать человек — Задал я вопрос, который первым пришел в голову — Тогда сколько там отделений? И сколько человек в отделении? Я командиром какого буду?
— Правильный вопрос! — Рассмеялся Морозов — Там три отделения, в каждом всего четыре человека. Ну ещё в группе радист есть, санинструктор иногда ходит и сам командир группы. Замком в группе командир первого отделения числится. То есть в самом отделении есть командир и три бойца. Это по факту, а по штату в отделении двадцать человек. Писари, хозбанда, охрана постоянная, кто на боевые не ходит, экипажи БМП… На бумаге подчиненных у тебя дохрена будет. Более того, у пулеметчика в группе второго номера тоже нету. Но нести тебе весь БК одному не себе не придется. Каждый в группе на выходе одну или две ленты к пулемету на себе тащит. Гаврилов, вообще иногда по три тысячи патронов в одного брал, семьдесят килограмм между прочим! Но тебе, конечно, это не осилить пока… Зато короба между всеми делим. Не ссы короче, я тебя знаю ещё с учебки, ты справишься. А будешь ты командиром третьего отделения. Ну а командиром группы у тебя буду я. Вторая группа как раз моя.
— А капитан кто? — Ещё больше растерялся я. — Тот что с перевязанной рукой.
— А капитан Носов, Алексей Анатольевич, наш ротный — Почему-то тяжело вздохнул Морозов — Командир первой разведывательной роты.
— Я думал ротный вы… — Не подумав ляпнул я.
— А ты поменьше думай! — Разозлился вдруг Морозов — Чтобы завтра был в расположении и получил оружие!
Доктор выписал меня на следующее утро, но радости в этом было немного. Перед тем как отпустить, он ещё раз заставил раздеться, послушал дыхание, постучал пальцами по рёбрам, нахмурился и наконец махнул рукой.
— Жить будешь. Но это не значит, что здоров. Нагрузки пока запрещаю. Бегать нельзя, таскать нельзя, прыгать нельзя, броню на себя пока не вешать. Через неделю ко мне на осмотр.
— Есть, товарищ капитан.
— И не курить.
Я тактично промолчал. Капитан поднял глаза поверх очков.
— Я сказал: не курить.
— Так точно.
— Врёшь плохо, Серёгин. Ладно, вали отсюда. Нехрен койку занимать.
Санинструктор отдал мне бушлат, тельняшку, вещмешок и таблетки в бумажном пакетике. На прощание объяснил, что пить их надо после еды, если местную столовскую баланду вообще можно считать едой.
Я вышел на крыльцо и остановился. После санчасти база сразу навалилась шумом. Где-то запускали БМП, дизель кашлял и чадил сизым дымом. У штабных кунгов толкались офицеры. Возле кухни двое бойцов тащили котёл. С дальней огневой точки доносился мат, такой уверенный, что казалось — там не службу несут, а строят новую линию обороны из одних матерных слов.
Вещмешок я закинул на плечо и тут же понял, что доктор не просто так запрещал нагрузки. |