Прапорщик медленно поднял глаза.

— Чего? Айбатов, ты не охренел ли часом? Может, ему ещё тележку под это всё выдать и ослика в комплект? Запасной ствол вы обычно в выходы не берете, я же знаю. Будет просто валятся в КХО.

Равиль даже не смутился.

— Он во вторую группу идёт. Выходы длинные. Один ствол мало. Если серьёзная работа — менять нечего будет. И сотки эти ваши задолбали. Пока пристегнул, пока сменил, пока ленту расправил… Дайте два больших короба на двести.

Прапорщик фыркнул.

— Может ещё ленту на тысячу сразу? Чтобы он геморрой с ней заработал?

— Можно и на тысячу — Не моргнул даже глазом Равиль. — Если есть. Серый здоровый, справится.

Я стоял молча и с интересом слушал. Торговались они, как два барыги на рынке. Прапорщик почесал ус.

— Ствол дам, а лишних коробов на двести у меня нету.

— Есть. Вон на стеллаже как раз два стоят. Отсюда видно.

Прапорщик выругался себе под нос.

— Айбатов, чтоб тебя… Ладно, дам. Но если просрете — обоих лично закопаю.

— Не просрем.

Он минуту ещё для приличия поворчал, но всё же требуемое выдал.

— На. Пользуйтесь грабители.

Равиль довольно ухмыльнулся.

— Спасибо, товарищ прапорщик. Я всегда знал, что у вас золотое сердце.

— Пошёл вон, пока я тебе этим сердцем в лоб не кинул.

Когда мы вышли, Равиль был явно доволен.

— Вот теперь жить можно.

— А мне это всё таскать. — Уныло пробормотал я, под тяжестью оружия и принадлежностей к нему.

— Ничего, привыкнешь. Зато, когда начнётся веселье, спасибо скажешь.

Глава 6

Равиль привёл меня обратно в расположение и только там разрешил свалить всё это железо на пол у койки.

— Фух… — выдохнул я, осторожно прислоняя ПКМ к спинке кровати. — Если это называется «жить можно», то как тогда выглядит «тяжело»?

— Тяжело — это когда ты это все в горы попрешь, да ещё с заряженными лентами, плюс вода, сухпай, спальник, плащ-палатка, МСЛ, гранаты, сигналки. — Невозмутимо ответил татарин. — Но ты не отвлекайся. Сейчас будет самое любимое занятие каждого советского воина: подготовка к войне вручную. Сейчас сдаёшь пулемёт и автомат в КХО, потом идём за патронами. Сегодня ты не отдыхаешь. Сегодня ты становишься нормальным пулеметчиком.

В КХО нас встретил дневальный, молча открыл дверь под присмотром дежурного. Я сдал автомат, пулемёт, запасной ствол. Оружие поставили в пирамиду, пулемёт — отдельно, на полку.

Едва вышли, Равиль потащил меня дальше.

— Теперь боеприпасы.

На складе боепитания пахло цинком, деревом и смазкой. Старшина, которому Равиль сунул какую-то бумажку, долго смотрел на меня, потом на Равиля, потом снова на меня.

— Этот? Молодой после санчасти?

— Этот.

— Сразу в группу?

— Ага.

Старшина хмыкнул.

— Весело у вас там, во второй.

Выдали патроны к автоматам и пулемету, пустые ленты. Патронов было много. Видимо не только на меня одного. Всё это добро мы утащили не одни: к нам присоединились Санжар и высокий рыжеватый парень с веснушками, которого звали Витька Чернов. Витька почти не говорил, только сопел и таскал ящики так, будто они были набиты не патронами, а ватой.

Мы сгрузили это всё прямо в расположении второй группы. Витька шустро вскрыл цинки, Санжар откуда-то притащил груду магазинов и ещё лент, и мы принялись набивать их патронами. Магазинов к автомату было штук двадцать, не меньше, но справились мы с ними довольно быстро. Потом мы вскрыли цинки с патронами к пулемету и сели за ленты. Машинка Ракова, а по-простому «мясорубка», была намертво закреплена к массивному столу, стоящему прямо в расположении группы.