– Всё будет исполнено, сэр, – пообещал боцман. Ничего страшного, пора привыкать к недосыпанию, подумал он про себя, но промолчал, и тут же…

– Вам понятно, боцман? Никто не должен спать, пока внутри корабля не будет так тихо, что гробница по сравнению с ним покажется шумной. – Клаггетт на мгновение задумался и решил, что было бы лучше подобрать другую метафору.

Капитан вернулся обратно, напомнив себе о необходимости поблагодарить старшего акустика за то, что тот сумел опознать источник шума. Гораздо лучше обнаружить это в первый день плавания, подумал он, а устроить разнос было просто необходимо. Таковы правила. Усилием воли Клаггетт удержался от улыбки. В конце концов, капитан и должен быть суровым сукиным сыном, как же иначе, и разносить своих подчинённых за допущенные ими промахи. Он не сомневался, что в ближайшие несколько минут старшины расскажут всей команде о ярости капитана, обрушившейся на них, и сами отнесутся к матросом соответствующим образом.

Положение уже изменилось, заметил Клаггетт, проходя через реакторный отсек. Вахтенные сидели или стояли, будто персонал в операционной, в точном соответствии с правилами, делая пометки через определённые промежутки времени. Меньше суток в море, а уже на обеих сторонах каждой водонепроницаемой двери красовались сделанные на ксероксе надписи: «ДУМАЙТЕ ТИХО». Матросы, которых он встретил по пути, вежливо уступали ему дорогу, чуть наклоняя голову. Мы тоже профессионалы, сэр, гласили эти гордые кивки. Двое совершали пробежку в ракетном отсеке, выглядевшем теперь огромным и бесполезным, и Клаггетт в соответствии с этикетом уступил им дорогу, снова удержавшись от улыбки.

– Ящик с инструментами, верно? – спросил старший помощник, когда капитан вошёл в боевую рубку. – У меня случилось такое на «Хэмптоне» после первого ремонта.

– Точно, – кивнул Клаггетт. – В конце следующей вахты пройдём от носа до кормы и проверим.

– Это ещё хорошо, сэр. Однажды лодка, на которой служил мой приятель, была вынуждена вернуться в сухой док на другой день после капитального ремонта. В передней балластной цистерне обнаружили забытую там приставную лестницу. – Подобные случаи заставляли подводников содрогаться от ужаса.

– Ящик с инструментами, сэр? – спросил старший акустик.

Теперь на лице у Клаггетта появилась улыбка. Он опёрся плечом о дверную раму и вытащил из кармана пятидолларовую банкноту.

– Молодец, чиф.

– Не составило большого труда догадаться. – Но главный старшина все равно спрятал банкноту – таков обычай. На «Теннесси», как и на многих других подводных лодках, ручку каждого гаечного ключа обмакивали в жидкий винил – это позволяло крепче держать ключ, особенно в потной руке, и одновременно уменьшало вероятность того, что при ударе послышится звон. – Какой‑нибудь мудак с верфи, готов поспорить, – подмигнул старшина.

– Я плачу только один раз, – заметил Клаггетт. – Обнаружены новые контакты?

– Тихоходный надводный корабль с дизельной силовой установкой и одним винтом на пеленге три‑четыре‑один, далеко от нас, в зоне схождения. Обозначен Сьерра‑30. Сейчас наносят его на карту, сэр. – Старшина сделал паузу. – Разрешите задать вопрос, капитан?

– Спрашивайте.

– Это верно – насчёт «Эшвилл» и «Шарлотт»?

Капитан третьего ранга Клаггетт кивнул.