Вот ведь хитрый сукин сын, подумал Адлер. И это предложение кажется таким разумным. Теперь все солдаты получат право голоса, и международные наблюдатели сочтут такое решение уступкой со стороны японского правительства. Заместитель государственного секретаря кивнул, словно выражая удивление, и сделал пометку в блокноте. Посол, сидевший напротив, сделал вывод, что сумел добиться успеха. Для этого потребовалось немало времени.

* * *

– Все очень просто, – сказал советник по национальной безопасности. – Вы готовы помочь нам?

Тема совещания была такова, что никто из присутствующих не сможет покинуть зал полностью удовлетворённым. Оно началось с того, что сотрудница Министерства юстиции разъяснила смысл закона о шпионаже, содержащегося в Кодексе США под номером 18, раздел 793Е. Закон применим ко всем американским гражданам, и свобода словоизъявления и прессы не является основанием для его нарушения.

– Вы хотите, чтобы мы помогли вам в обмане, – заявил один из ветеранов‑журналистов.

– Совершенно верно, – кивнул Райан.

– Но у нас профессиональный долг…

– Все вы – американские граждане, – напомнил им Райан. – Как и население Марианских островов. Моя задача не в том, чтобы обеспечить вам выполнение прав, о которых вы думаете. Нет, сейчас моя задача состоит в том, чтобы гарантировать эти права вам и всем остальным гражданам нашей страны. Вы или согласитесь помочь нам, или откажетесь. Если вы согласитесь пойти нам навстречу, мы сможем решить задачу легче и проще, с меньшим кровопролитием. В случае вашего отказа пострадает, по всей видимости, ещё немало людей.

– Сомневаюсь, что Мэдисон и остальные создатели американской конституции предполагали, что пресса нашей страны в случае войны станет помогать врагу, – заметила представительница Министерства юстиции.

– На это мы никогда не пойдём, – запротестовал директор телевизионной компании Эн‑би‑си. – Но вы хотите, чтобы мы предприняли действия в противоположном направлении…

– Дамы и господа, у меня нет времени на обсуждение конституционных тонкостей. Перед нами в самом буквальном смысле вопрос жизни и смерти. Ваше правительство обращается к вам с просьбой о помощи. Если вы не окажете нам эту помощь, рано или поздно вам придётся объяснить американскому народу причины этого шага. – Джек подумал о том, что ещё никто не угрожал им так прямо и недвусмысленно. Изменение ситуации, решил он, будет честной игрой, хотя они вряд ли смогут посмотреть на это таким образом. Пришло время, решил Райан, протянуть им оливковую ветку мира. – Я приму на себя всю ответственность. Если вы поможете нам в столь трудном положении, я сохраню это в полной тайне.

– Только не пытайтесь убедить нас в этом, – запротестовал представитель Си‑эн‑эн. – Скрыть такое не удастся.

– В этом случае вам придётся объяснить американскому народу, что ваши действия были продиктованы соображениями патриотизма.

– Я вовсе не это имел в виду, доктор Райан!

– А вот я имел в виду именно это, – улыбнулся Джек. – Подумайте над моим предложением. Разве оно как‑то повредит вам? К тому же каким образом о нём узнают? Кто ещё сможет рассказать о нём?

Цинизм журналистов стал почти профессиональной потребностью, и они сумели увидеть юмор в создавшейся ситуации, но решающую роль сыграло предыдущее заявление Райана. Они оказались в сложном положении, и естественный результат заключался в том, что им пришлось искать выход в каком‑то новом подходе к проблеме.