|
Наконец они надели антиперегрузочные костюмы, неудобные и мешающие свободно двигаться. Пилоты «рапир» пошли к своим «птичкам» один за другим, за ними парами последовали экипажи «иглов». Полковник, возглавивший операцию, демонстративно сорвал с борта своего истребителя эмблему «рапиры» и заменил её фирменной эмблемой корпорации «Локхид» – силуэт первого истребителя Р‑38 «молния», на котором красовался стремительный профиль новейшего самолёта компании, пересечённый бело‑жёлтой молнией. Традиция – великая вещь, подумал полковник, хотя сам он родился уже после того, как последний из «тридцать восьмых» был продан на металлолом. Зато он помнил, как строил модели первого американского истребителя дальнего действия, всего лишь один раз использованного по назначению, из‑за чего лётчик по имени Тед Лэмфир завоевал себе некоторую долю бессмертия. Предстоящая операция будет мало чем отличаться от того дня над северными Соломоновыми островами.
Истребители пришлось вывести из ангаров на буксире, и ещё до того, как пилоты включили двигатели, каждый член экипажа почувствовал, как сотрясаются их самолёты под порывами ветра. Настал момент, когда руки крепко стиснули штурвалы и пилоты поудобнее устроились в креслах. Затем, один за другим, взревели двигатели, и машины вырулили к началу взлётно‑посадочной полосы. Снова вспыхнули два параллельных ряда уходящих вдаль голубых огней, истребители взлетели по одному с минутным интервалом – парные взлёты в такую погоду слишком опасны, а этой ночью не следует рисковать. Через три минуты два звена из четырех самолётов каждое образовали над облаками «коробочки». Небо там было ясным, ярко светили звезды над головой, а справа сиял великолепный занавес многоцветного северного сияния – вертикальные жёлтые, зелёные и пурпурные полосы менялись по мере того, как звёздный ветер гнал заряженные частицы в верхних слоях атмосферы. Это роскошное зрелище казалось пилотам «молний» не только красивым, но и символичным. Первый час полёта был скучным и однообразным. Две четвёрки истребителей летели на юго‑запад с поблёскивающими габаритными огнями, чтобы исключить всякую возможность столкновения. Внутри кабин велась проверка приборов и бортовых систем. Самолёты приближались к воздушным заправщикам. Экипажи заправщиков, состоявшие из резервистов, в гражданской жизни обычно летающих на авиалайнерах, постарались выбрать для дозаправки районы с наименьшей атмосферной турбулентностью, что вызвало чувство благодарности у пилотов истребителей, хотя всех остальных лётчиков они относили ко второму разряду. Чтобы наполнить топливные баки, потребовалось не более сорока минут. Затем заправщики вернулись к барражированию в отведённом им районе, по‑видимому, для того чтобы их экипажи могли возобновить чтение своих «Уолл‑стрит джорнэл», подумали пилоты истребителей, снова направляясь на юго‑запад. Теперь ситуация изменилась. Наступило время заняться делом. Их делом. Начать операцию выпало, разумеется, Санди Рихтеру, потому что с самого начала это была его идея, возникшая несколько месяцев назад на авиабазе ВВС Неллис. Там у него все получалось, и вот теперь оставалось узнать, получится ли это здесь. При этом он, по‑видимому, ставил на карту собственную жизнь. Рихтер занимался этим делом с семнадцати лет – тогда он солгал о своём возрасте и был принят в ВВС потому, что оказался высоким и крепким. Затем были внесены исправления в его официальные данные, но для него все равно шёл двадцать девятый год службы, и скоро он должен был перейти на более спокойную работу. Все это время Рихтер летал на «змеях», и только «змеях», Если на вертолёте не стояло вооружение, аппарат не интересовал его. Он начал свою карьеру на АН‑1 «хьюи‑кобра», затем перешёл на АН‑64 «апачи» и летал на нём во время своей второй, более короткой войны в небесах Арабского полуострова. |
