|
– И знаете почему? Да потому, что, когда завершится процедура импичмента, ни у кого не останется ни малейших сомнений в его вине. Рассмотрение сенатом дела по обвинению вице‑президента США превратится в простую формальность, затем этот сукин сын предстанет перед окружным судом и окажется за решёткой, как самый обычный преступник. Действительно, вам придётся пережить нелёгкое время, но, когда он окажется в тюрьме, ему там будет намного труднее. Такова наша юридическая система. Она далека от идеальной, но другой у нас нет. А когда все закончится, Барбара, к вам вернётся чувство собственного достоинства и никто больше не сможет отнять его у вас.
– Я не собираюсь больше прятаться, мистер Мюррей, – ответила она. Да, мисс Линдерс заметно изменилась за эти две недели, подумал Мюррей, её воля окрепла. Нельзя сказать, что у неё стальной характер, но чувствовалась решительность и стремление добиться справедливости. Надеюсь, этого будет достаточно, чтобы выдержать предстоящие испытания. Соотношение дел сейчас шесть к пяти в её пользу, решил он. – Зовите меня Дэн, Барбара. Все друзья зовут меня так.
* * *
– О чём ты не захотела говорить в присутствии Бретта? – У нас есть парень в Японии, на нелегальном положении… – начала Мэри‑Пэт, не называя имени Чета Номури. Её рассказ продолжался несколько минут. Суть рассказа ничуть не удивила Райана. Это он выдвинул подобное предложение несколько лет назад, прямо здесь, в Белом доме, обращаясь к тогдашнему президенту США Фаулеру. Многие государственные служащие, уходя в отставку, тут же становились лоббистами или консультантами японских корпораций, если не самого японского правительства, неизменно получая намного более высокое жалованье, чем то, что им раньше платили американские налогоплательщики. Это обстоятельство беспокоило Райана. Хотя само по себе такое поведение не являлось нарушением существующих законов, оно было по меньшей мере неэтичным. Но это ещё не все. Трудно представить, чтобы жалованье увеличивалось на порядок только потому, что человек переходил из одного кабинета в другой. От него требовалось нечто ещё. По‑видимому, происходил процесс вербовки, и при этом бывший чиновник соглашался на какие‑то условия. Вербуемый агент, как это случается во всех формах шпионажа, должен доказать свою ценность для вербовщика, сделать же это можно только одним путём – чиновники начинают передавать ценную информацию, все ещё находясь на государственной службе. А это уже не просто нарушение этики, нет, такое поведение подпадало под статью 18 Уголовного кодекса США – шпионаж. Совместная операция ЦРУ и ФБР «Сандаловое дерево» проводилась для расследования всех обстоятельств подобных действий, и Номури принимал в ней непосредственное участие. – Есть какие‑нибудь результаты по интересующему нас вопросу? – Ничего конкретного, – ответила Мэри‑Пэт. – Зато мы получили любопытную информацию относительно Хироши Гото. У него немало порочных привычек. – Она подробно объяснила, каких именно. – Он не любит нас, верно? – Зато любит американских девушек – если это можно назвать любовью. – Боюсь, что нам будет трудно воспользоваться подобной информацией. – Райан откинулся на спинку кресла. Ему было отвратительно слышать такое, как и всякому отцу, старшая дочь которого вот‑вот начнёт встречаться с юношами, нечто уже само по себе не слишком приятное для любого отца. – Там много американок, и мы не можем оградить всех. – Голос его звучал не слишком убедительно. – Нет, Джек, тут что‑то неладно. – Почему ты так считаешь? – Не знаю. Может быть, из‑за его вызывающей враждебности. Не забудь, в ближайшее время он может стать их премьер‑министром. |
