Император свирепо посмотрел на Темара.

— Мне неинтересно слушать женщин, царапающих друг другу мозоли, — прошептал он.

Казуел поднял голову.

— Все в порядке, они нас не слышат.

— Следи за своей магией, Каз! — рявкнул юноша, когда образ задрожал и побледнел. — Это не какой-то переполох в курятнике, я клянусь.

Леди Чаннис внимательно отбирала переливчатые изумрудные перышки.

— Я завтракала сегодня с Авилой Тор Арриал. Она говорила мне, как ты подстрекала юного Д'Алсеннена потребовать у Тор Олдера долю своей матери. Авила сказала, с каким изумлением он узнал, что у него вообще есть такие права. Но чтобы Тор Олдеры были готовы возбудить дело перед императором, им следовало убедиться в том, что он знает и — главное — что он выдвинет требования. Если я начну расспрашивать, кто им это сказал, я найду твои духи, висящие в воздухе? — Чаннис с задумчивым взглядом стала сравнивать два пера. — Потом Авила рассказала мне об этом деле с келларинскими артефактами. Как они с Темаром рассчитывали на твою помощь, объясняя, почему им нужно проследить эти фамильные сокровища. Но ты не помогла, не так ли? Сначала ты приняла приглашение поужинать с Ден Турквандом в первый день праздника— какая честь для столь незначительного Дома! Затем Камарл получает письмо оттого самого сьера, в котором говорится, что фамильные сокровища, которые ему нужны, будут проданы тому, кто предложит наивысшую цену, а вчера в резиденции Ден Мьюриванса я узнала, что госпожа Тор Силарр рылась в шкатулках с драгоценностями своей дочери. Она обвиняет Д'Олбриота в планах использовать суды, чтобы украсть их богатства, приплетая какой-то вздор о претензиях Келларина. Полагаю, ты обедала с ней во второй день праздника. Значит, тогда ей в голову запала эта идея?

— Зубы Даста! — гневно вырвалось у Темара.

— Что происходит? — Император подозрительно глянул на него сощуренными глазами.

— Это мы и надеемся узнать. — Юноша наклонился ближе к изображению, обрамленному причудливыми завитками серебряного подноса.

— Ты полна обвинений. — Вдова глядела на Чаннис сухими, сердитыми глазами. — Мастер Берквест станет приводить такие доводы перед судом?

Леди Чаннис мрачно засмеялась.

— Вряд ли он сможет построить дело на таком шатком фундаменте. Полагаю, я должна поздравить тебя: ты так хорошо все организовала.

Дириндал открыла рот, по ничего не сказала, а лишь озадаченно нахмурилась, от чего ее морщины стали глубже.

— Я только не понимаю твоего гнева, — спокойно продолжала леди Чаннис. — Все наши Дома— соперники, допустим. Но с другой стороны монеты, мы — союзники. Мы должны быть союзниками, чтобы купечество не возомнило о себе невесть что. Ты сама мне это говорила, когда я была девочкой.

— Они и так распоясались, потому что этот глупый мальчишка Тадриол поощряет их притязания, — выплюнула Дириндал.

Вздрогнув от неожиданности, Чаннис уронила перо на пол и наклонилась, чтобы поднять его.

— Я знаю, что Гальел потребует себе львиную долю доходов от келларинской торговли в этом году и, вероятно, в следующем, но вспомни о расходах, которые Дом несет, на восстановление колонии. Вскоре Гальел поймет, что тамошними богатствами нужно делиться.

Темар так громко заскрежетал зубами, что император посмотрел на него.

— Он отдаст нам крошки, упавшие с его стола, это ты имеешь в виду? — съязвила Дириндал.

— Это едва ли справедливо, — возразила Чаннис.