— Это едва ли справедливо, — возразила Чаннис. — Келларин…

— Ты думаешь, все дело в Келларине? — внезапно перебила вдова с искаженным яростью лицом. — Думаешь, нас интересуют оскверненные колдовством нищие, ковыряющиеся в грязных пещерах? Я никогда не хотела это говорить, Чаннис, но ты дура! — Старуха с усилием встала, и сердце Темара забилось быстрее, когда она пересекла комнату. Дириндал была всего на голову выше сидящей Чаннис и на целое поколение старше, но ярость придала быстроту ее ногам и силу ее жестам.

— О да, дело в Келларине, поскольку богатство, которое Гальел получает оттуда, еще больше расширит его влияние. Он бросит самые сладкие сливы в жадные руки какого-то деда, страдающего старческим слабоумием, и ничтожные Имена будут думать, что Д'Олбриот такой чудесный. — Презрение Дириндал было уничтожающим. — Гальел задерет нос, гордый, как жеребец весенней порой. Все эти дурни будут виснуть на фалдах его сюртука, когда бы он ни появился перед Тадриолом: он даст парню маленький совет тут, несколько слов предупреждения там. Мальчишка не посмеет игнорировать Д'Олбриота, ведь он говорит от лица столь многих. Гальел водит нашего так называемого императора за кольцо в носу точно так же, как делал его отец, его дядья и дед. 

Император сжал спинку стула, на котором сидел Казуел, и Темар невольно взглянул на его руку. Кольцо с огромной бычьей головой было единственной драгоценностью Тадриола, старинное золотое кольцо, привязанное тонким черным шнурком к его запястью. В отличие от эмблемы управляющего этот бык не имел кольца.

Леди Чаннис бурно протестовала.

— Дом Д'Олбриота всегда заботился только о благе Тормалина. Гальел никогда не использует свое влияние ради корыстных целей…

— Ты ждешь, что я этому поверю? — закричала Дириндал. — О, именно тихие поросята съедают большую часть корма, дитя мое.

— Значит, все дело в деньгах, — с пренебрежением заключила Чаннис.

— Это для Гальела нет ничего дороже денег, — насмешливо процедила Дириндал. — Он посылает своего племянника ужинать с купцами, льстит их амбициям, советует Тадриолу прислушиваться к их хныканью. Сэдрин упаси нас, дочери нахального торговца мануфактурой выходят замуж в древние Имена с благословением самого Тадриола, потому что золото в их сундуках перевешивает низкую кровь! А тем временем Дома с историей, восходящей к Коррелу Надежному, вконец разоряются, потому что простолюдины будто пиявки высасывают их торговлю и права. Гальел делает что-нибудь, чтобы восстановить привилегии титула? Д'Олбриот использует свое влияние, чтобы остановить гниение? Нет, он стоит за плечом Тадриола и капает ядовитые рекомендации ему в уши, а его ничтожные, алчные союзники вечно толпятся вокруг, заглушая своими просьбами голоса мудрых.

— Мудрый — это Херел? — хмыкнула Чаннис. — Или Крев? Мы все видели, как ты подбивала его пригласить Тадриола в ваше поместье на прошлогодний охотничий сезон. Как я понимаю, ты рассчитываешь посадить своего внука на ступеньки трона вместо Гальела?

— Мы должны были сидеть на том троне, — прошипела Дириндал. — Я должна была бы устраивать брак императора моей собственной крови, а не беспокоиться, на какой шлюхе Д'Олбриот намерен женить Тадриола. Я должна была стать вдовствующей императрицей со всем влиянием пожизненного правления. Не думай, будто я не знаю, что дядя Гальела натравил Дома против моего мужа, а Гальел и его братья поддерживают с тех пор каждого Тадриола. Как бы иначе те болваны удержали трон? Сколько еще их должно умереть, прежде чем наш Дом вернет свое законное место? Ничего, в следующий раз все будет по-другому. Д'Олбриот будет унижен, и Тор Безимары покажут Именам истинное значение силы.