– Хорошо, мама.

Она отпустила мою руку и закрыла глаза. Через секунду она улыбнулась, не открывая глаз.

– Я все еще слаба, Виолетта, – Скажи маме, что я хочу еще поспать.

О, Боже, подумала я, что с ней происходит? Почему она до сих пор переносится из одного времени в другое и почему никому до этого нет дела?

– Мама, это Лилиан. Я – Лилиан, а не Виолетта, – настаивала я, но она, казалось, не слышала или не обращала внимания.

– Я так устала, – бормотала она. – Я засиделась так поздно сегодня ночью, считая звезды.

Я держала ее за руку до тех пор, пока ее дыхание не стало ровным. Она снова заснула и я выпустила ее руку. Я чувствовала себя воздушным шариком, гонимым ветром навстречу грубым ветрам.

Через несколько дней я начала спрашивать себя, не дьявол ли овладел папой в ту ночь. Папа никогда не вспоминал тот случай, и не делал, и не говорил чего-нибудь такого, что заставило бы меня смущаться и стыдиться. Наоборот он день за днем осыпал меня комплиментами, особенно в присутствии Эмили.

– Лилиан – лучше, чем управляющий делами, – объявил он. – Она почти мгновенно привела в порядок эти цифры и выявила ошибки своим острым взглядом. А еще она обнаружила, где я переплатил за корм свиньям, да, Лилиан? Люди вечно стараются удержать лишний доллар с тебя, так оно и будет, если за этим не следить. Ты хорошо поработала, Лилиан. Очень хорошая работа.

Эмили прищурила глаза и поджала губы, но была вынуждена кивнуть и сказать мне, что теперь я на праведном пути.

– Только смотри, не сбейся с него, – предупредила она.

В конце недели доктор приехал осмотреть папу и сообщил, что ему нужно приобрести инвалидную коляску и костыли, чтобы вставать и выходить из комнаты.

– Тебе необходим свежий воздух, Джед, – объявил он. – У тебя сломана нога, но тебе нужно все же немного двигаться. Как мне кажется, – добавил доктор, глядя в мою сторону, – тебя испортили все эти хорошенькие женщины, готовые исполнить все твои пожелания, а?

– И что? – отрезал папа. – Если ты всю свою жизнь работаешь, не покладая рук для своей семьи, то не такой уж это и труд, если они один раз поухаживают за тобой.

– Конечно, – согласился доктор.

Эмили первая предложила, чтобы старую инвалидную коляску Евгении достали из сарая и отдали папе. Чарлз принес ее в дом, после того, как смазал и отполировал так, что она выглядела совершенно новой. В тот же день папе принесли костыли, и он смог подняться с кровати и выйти из комнаты в первый раз со дня, когда сломал ногу. Но когда Эмили предложила папе переехать в спальню Евгении, он заупрямился.

– Я и здесь буду прекрасно двигаться, – сказал он. – А когда я буду готов спуститься вниз, мы решим эту проблему.

Мысль о том, чтобы переехать в комнату Евгении и спать в ее кровати, казалось приводит его в ужас. Вместо этого он приказал мне провезти его по второму этажу. Я отвезла его повидать маму, а потом он предложил мне повозить его по другим комнатам, при этом он рассказывал о том, кто в них жил и где он играл, когда был маленьким мальчиком.

Прогулка по дому подняла его настроение и повлияла на аппетит. В конце дня я помогла ему побриться и одеть одну из лучших рубашек. Мне пришлось обрезать одну штанину его брюк так, чтобы он смог одевать их, пока нога в гипсе. Папа передвигался на костылях и работал за своим столом. Я надеялась, что мои ночи и дни в качестве няньки подошли к концу, но папа не отпускал меня в мою комнату на ночь.

– Я могу передвигаться, Лилиан, но я еще нуждаюсь в твоей помощи. Ты же готова помочь, не так ли? – спросил он.