|
- Единственная запасная пара. - Ты считаешь, что это правильный ход - уйти и беседовать со мной наедине? Я старался держаться от тебя подальше. - Спасибо, что ты обо мне позаботился, но в этом не было необходимости. Теперь я держу их в руках, и было бы ошибкой хоть в чем-то идти на компромисс. Они не поднимутся против меня, увидев, что я говорю с тобой наедине. Другое дело - если бы они решили, что я боюсь это делать. - Возможно, ты и прав. Я молился за тебя все это утро. - Эндрю посмотрел на приятеля. - Я не думал, что ты добьешься успеха, Або. - Я тоже в какой-то момент утратил надежду. Но моим родичам всегда везло в бою. Рассказывают, что один мой предок уже лежал простертый на земле, ожидая, когда в него вонзится копье, но в этот момент человека, стоявшего над ним, поразило молнией. Он сопроводил свои слова улыбкой. Перед Эндрю стоял совершенно спокойный, учтивый человек. Было трудно поверить, что он еще сегодня утром пинал Муталли в лицо и, задыхаясь, всаживал в него раз за разом окровавленный кинжал. - Что же ты сообщишь в Лагос? Они поддерживали связь с Нигерией с помощью мощного коротковолнового передатчика, находившегося раньше на борту судна, которым командовал Муталли. Абониту уже успел пересадить оператора вместе с передатчиком в свой "ховеркрафт". Каждый вечер им полагалось передавать в Лагос закодированное послание. - Скажу, что он погиб в результате несчастного случая и что члены экспедиции избрали меня его преемником. Это руководству понравится: они гордятся своей демократичностью. - А что будет после возвращения? Абониту пожал плечами: - Если нам удастся вернуться невредимыми, это уже не будет иметь значения. - Что ты за человек? - не удержался от вопроса Эндрю. Абониту окинул его взглядом. - Черный человек. Несколько лет назад один из ваших лидеров заявил в парламенте, что все африканцы - лгуны. - Он улыбнулся. - Пусть это звучит как парадокс Эпименида <Легендарный древнегреческий "жрец искупления", душа которого якобы могла покидать тело. Послужил прообразом для "Пробуждения Эпименида" Гете.>, но я могу присоединиться к этому заявлению: африканец Абониту называет всех африканцев лгунами. На самом деле это, конечно, никакой не парадокс. Быть лгуном - не значит не говорить ни единого слова правды. Кроме того, мы убийцы, мошенники и тираны. Иногда. Именно этого ты, Эндрю, и не можешь в нас понять. - Зачем ты меня спас? - Я спасал не тебя, а себя. - Он оглядел белую пустыню. - Хотел бы я знать, где сейчас Карлоу и Прентис - если они еще живы. - Должно быть, жалеют о содеянном. Им, наверное, сейчас очень одиноко. - Значит, ты не последуешь их примеру, Эндрю? - Разве ты не клялся в моей надежности еще сегодня утром? Не из-за этого ли возник весь сыр-бор? - Частично. Ты не последуешь за ними? - Нет. К чему подвергать себя опасности замерзнуть, умереть от голода или погибнуть от руки выжившего, но одичавшего соплеменника? - Это не ответ. - Тогда давай так: я сделал свой выбор. В отличие от них. И каждый мой поступок только подтверждает это. С каждым днем решение становится все более непоколебимым. - Хорошо, - резко произнес Абониту. - Завтра мы будем в Лондоне. |
