Мне снилась блондинка, настоящая медовая блондинка, с мягким гибким телом и прекрасным лицом, от которого исходило таинственное сияние. Она приближалась ко мне и улыбалась, ее глаза говорили, что она любит меня. Потом, когда она находилась рядом со мной, на руке, тянувшейся ко мне, вдруг выросли острые кривые когти, и она злобно вцепилась мне в лицо. Я отбивался и старался схватить ее, но она оставалась недосягаемой и хохотала надо мной. Я закричал:

— Вера, я убью тебя, как только найду, поэтому помоги мне!

Локоть, ткнувшийся в мои ребра, наверняка и понятия не имел о вежливости. Логан проскрежетал:

— Просыпайся, черт побери.

— Где мы? — Я широко раскрыл глаза, пытаясь осознать, что происходит.

Темнело, у встречных машин горели подфарники. Мы припарковались у шестифутового каменного забора. Я мог бы поклясться, что никогда не был в этой части города.

Логан подождал, пока я окончательно стряхну остатки сна.

— Дом Гардинера. Он хочет поговорить с тобой.

— Я проспал весь день?

— Я даже тебе позавидовал. Давай вылезай.

После короткой прогулки вдоль каменной ограды мы оказались у кованых ворот, возможно украденных из Букингемского дворца. Он позвонил, мы подождали, и высокий тип в бриджах для верховой езды оказал нам честь, открыв дверь. Привратник относился к той категории людей, которые могут и хамить и быть вежливыми в зависимости от того, кого видят перед собой, а так как он сразу стал весьма любезен, я догадался, что нас ждали.

Мы долго шли по вымощенной камнем тропинке, которая извивалась, проходя между деревьев, и резко оборвалась перед лужайкой, со всех сторон окружавшей красивый старый дом. В тени под деревьями располагался гараж на три-четыре машины, а за ним виднелся теннисный корт, окруженный высокой защитной сеткой.

— Неплохо, да?

Логан коротко кивнул.

— У кого-то деньги водятся, а у кого-то нет. Я допускаю, что у Гардинера они водятся. Одни только налоги на это место, должно быть, съедают целое состояние.

— Да, трудно быть президентом банка и жить в соответствии с занимаемым положением. Я ему сочувствую.

— Теперь ты будешь бороться за классовую справедливость, малыш? — спросил он.

Очевидно, между воротами и домом существовала связь. Дверь открылась, когда мы поднимались по ступенькам, и пожилая женщина в строгом черном платье улыбнулась и впустила нас в прихожую. Она приняла шляпу у Логана и проводила нас в гостиную, отделанную панелями из орехового дерева.

— Мистер Гардинер сейчас будет, джентльмены. Устраивайтесь поудобнее, — сказала она.

Мы не успели воспользоваться ее приглашением. Вошел Хэвис Гардинер, кивнул нам и выдвинул себе стул. Такой человек не затеряется в толпе. Очень элегантный, в дорогом темном костюме в елочку, он, казалось, сошел с обложки журнала. Его седеющие волосы были аккуратно подстрижены, должно быть, недавно он навестил Луца-Туца или его собрата по профессии. На секунду мне захотелось поменяться с ним местами, отдав ему свои бинты, вместе с головной болью впридачу. Он махнул нам рукой, предлагая сесть, и сел сам, изящно закинув ногу на ногу, показывая, что готов начать разговор. Мы с Логаном присели на краешек диванчика и закурили.

— Вы чем-то обеспокоены, мистер Гардинер? — спросил я.

— Это мягко сказано. Ваше стремление добиться цели во что бы то ни стало и ваши соответствующие действия вызывают серьезные опасения.

— Вы имеете в виду то, что произошло этой ночью?

— Да, да, ночью. Вы отдаете себе отчет в том, что вы сделали?

— Может быть, вы лучше объясните, если я чего-то недопонимаю?

Гардинер перевел взгляд на Логана.