Гамильтон не замечает, что утратил доверие аудитории, и продолжает:

– О! Они были так пьяны, что я не захотел иметь с ними никаких дел.

Но он остался и пил с ними в течение двух часов. В один прекрасный миг Мануэль упомянул, что ему нужен пистолет, потому что он задумал ограбление в Ливерпуле. Гамильтон сказал, что у него есть «Уэбли» и Мануэль может его получить. Поэтому, согласно договоренности, на следующий день, в воскресенье, Гамильтон встретился с Мануэлем и Скаутом О’Нилом на улице возле клуба «Гордон». О’Нил взял напрокат машину и отвез их в Горбалз, на Флоренс-стрит, где живет Гамильтон. Улица всего в десяти минутах ходьбы от клуба «Гордон», поэтому нет никаких причин, чтобы Скаут О’Нил вообще присутствовал в этой истории. Но он в ней есть, и он важный подтверждающий свидетель. Как бы то ни было, они вылезли из машины, и Гамильтон привел Мануэля на площадку к своей квартире. Там в коридоре, на высокой полке, лежал револьвер в бумажном пакете с семью или восемью патронами в спичечном коробке. Он отдал револьвер Мануэлю безвозмездно, а потом Мануэль спонтанно отдал ему пятерку. Они ушли с площадки вместе, но Гамильтон отправился побриться, а Скаут О’Нил увез Мануэля в машине.

Гамильтону показывают револьвер с демонстрационного стола, но он не уверен, что это то самое оружие. Этот кажется побольше, чем тот, который был у него.

М. Дж. Гиллис указывает, что все револьверы «Уэбли» вообще-то выпускаются одного размера. Ну, Гамильтон и вправду не знает, он не может сказать наверняка.

Он не может даже опознать Мануэля. Гамильтон кладет руку на сердце и говорит, что не может сказать по чести, который человек в суде – Мануэль.

Теперь ему никто не верит.

М. Дж. Гиллис чувствует: его долг заявить, что все знают о лжи Гамильтона.

– Вы пили с ним два часа, встретились с ним снова на следующий день, отдали ему револьвер, но не можете опознать его в суде?

– Ну, он сидел на заднем сиденье автомобиля, ваша честь, и у меня ужасная память на лица…

В отличие от Гамильтона, Скаут О’Нил – искусный лжец. Его изящный стиль – честь для свидетеля. Иногда он занимает суд, демонстрируя удивительное искусство увертливой логики, в других случаях – просто воплощение очарования.

М. Дж. Гиллис хочет, чтобы присяжные знали: О’Нил все время меняет свою версию событий и ему нельзя доверять. Он не может принять все противоречивые версии в качестве свидетельских показаний, не создавая сбивающего с толку суда-внутри-суда, поэтому спрашивает:

– Мистер О’Нил, история, которую вы рассказываете суду, – история, которую вы всегда рассказывали насчет этого случая?

Скаут невинно пожимает плечами.

– Ну, – говорит он, – это определенно та история, которую я рассказываю здесь сегодня.

Стоя на свидетельской трибуне, О’Нил выглядит чистым и опрятным. На его лице и рукаве нет крови, но все-таки вы не позволили бы своей сестре танцевать с ним. У него вид нахального бедокура, он говорит на нелитературном языке и имеет обыкновение говорить и улыбаться, пряча свои очень плохие зубы.

Когда Гаральд Лесли спрашивает, есть ли у него привычка добывать револьверы для таких людей, как мистер Мануэль, Скаут отвечает:

– Я так не думаю.

Как будто он только что познакомился сам с собой и не совсем уверен.

Люди хихикают, услышав его ответ, показывая Скауту, что поняли шутку.

Это раздражает Гаральда Лесли, который резко говорит:

– Мистер О’Нил! Не будете ли вы так добры просто отвечать «да» или «нет»?

Скаут на мгновение задумывается, после чего говорит:

– Нет, – уступчивый и дерзкий одновременно.