|
Поговорим лучше о вас, Далинский, и начнем с того, что все ваши речи — богохульство! Его голос потонул в гуле толпы. Лен с трудом пробился к кафедре. Далинский не сводил с Мейерхофа глаз, на лбу его выступили капельки пота. — Как вы сказали? Богохульство? Не соблаговолите ли объяснить подробнее? — Вы были в церкви. Вы читали книги и слушали проповеди. И прекрасно знаете, что Всемогущий очистил землю нашу от городов, и с тех пор приказал детям своим следовать тропой праведника, подчиняясь душе своей, а не плоти. В пророчестве Наума… — Но я не собираюсь строить?здесь город. Мне всего?навсего нужен новый склад. В толпе послышались смешки, которые, однако, быстро умолкли. Лицо Мейерхофа побагровело. Лен взбежал по ступенькам на кафедру и что?то прошептал Далинско?му. Тот кивнул, и Лен снова спустился вниз. Ему очень хотелось попросить Далинского оставить в покое нью?ме?ноннайтцев, но он побоялся, что это ухудшит их отношения. — Кто, — вопрошал Далинский, — рассказал вам о больших городах? Вы, судья Тэйлор? При свете факелов лицо судьи было особенно бледным. Когда он заговорил, тихий голос немного дрожал. — Тридцатая поправка Конституции США запрещает вам делать это. И никакие собрания не изменят закона, Далинский. — А, вот оно что. Вы ошибаетесь. Все изменить могут именно собрания. Если собирается много народу, если голоса их звучат достаточно громко и убедительно, новый склад будет построен, — голос Далинского перерос в крик, — подумайте об этом, люди! Ведь если дети ваши будут жить в Рефьюдже, то вашим внукам придется покинуть родину, потому что они не смогут построить дома для своих семей — это запрещено законом. И вы считаете это правильным? Послышались одобрительные возгласы. Далинский усмехнулся. Незнакомец приблизился к толпе, за ним — еще и еще, медленно и тихо подходили они откуда?то с реки. — Всегда, во все времена отречение от Господа порождало зло, — дрожащим от ярости голосом сказал Мейерхоф. — Возможно, — рассеянно ответил Далинский. Взгляд его был прикован к толпе, — и я публично признаюсь в том, что не верую. Он быстро взглянул на Лена, предупреждая его глазами, затем спокойно продолжил: — Я отрекаюсь от нищеты, голода и страданий. И не знаю ни одного человека, кто поступил бы по другому, за исключением разве что нью?ишмалайтцев. Не думаю, однако, что их мнение играет какую?то роль. По правде говоря, мы сами чуть не вышвырнули их за пределы страны. Повзрослевшее и здоровое дитя нельзя связать по рукам и ногам, чтобы прекратить его рост. Судья Тэйлор взбежал на кафедру. Удивленный Далинский осекся на полуслове. Тэйлор ожег его горящим взором и заговорил: — Действия человека часто не совпадают с его словами. Я собираюсь предоставить вам факты, и посмотрим тогда, что скажет на это мистер Далинский. Если вы нарушите городской закон, это заденет не только Рефьюдж, но и все деревни вокруг. Нью?меноннайтцы — народ миролюбивый, их вероисповедание запрещает любое насилие. И они всегда и во всем будут следовать закону. В округе существует много сект с различными вероучениями. Не сомневаюсь, что они сочтут своим долгом выступить в защиту Господа. Судья замолчал. Стало так тихо, что Лен слышал дыхание толпы. — Подумайте хорошенько, — продолжил Тэйлор, — прежде чем бросить вызов, который неизменно обернется против вас. Послышались аплодисменты. — Кого же вы так испугались, судья? Фермеров? А может, людей из Шедвелла? — Далинский облокотился на перила и призывно кивнул головой в сторону толпы: — Ну?ка, поднимитесь сюда, старшины Шедвелла! Поднимитесь, мы хотим видеть вас. Таким храбрецам, как вы, нельзя бояться. |
