— ...Обручается раб Божий благоверный Государь император Александр Николаевич с рабой Божьей Екатериной Михайловной...

Александр и Катя обменялись обручальными кольцами, а потом замешкались, не зная, надо ли им, по обычаю, поцеловаться. Они взглянули вопросительно на священника, но он откашлялся и отвёл глаза. Тогда они оба молча кивнули ему, благодаря за службу, и вышли из комнаты. За ними вышла Варя. Остальные свидетели этого таинства долго ещё стояли неподвижно, не решаясь не только разойтись, но даже пошевелиться...

Снова по тем же коридорам Александр и Катя, уже супруги, рука об руку возвращались в комнату, из которой они полчаса назад вышли любовниками.

У дверей Александр нарочито будничным тоном сказал Кате:

   — Я хочу, чтоб мы теперь поехали на прогулку. — Подошедшей вслед Варе он сказал: — Вы тоже поедете с нами. И возьмите двух старших детей. Через полчаса я зайду за вами. Надеюсь, — это снова сказал Кате, — ты успеешь переодеться.

Спустя полчаса. Парк, соединяющий Царское Ceло с Павловском.

Они ехали в открытой коляске, с которой ещё не был снят траур. Лицом к кучеру сидели Государь с женой, спиной — Варя с двумя детьми. Александр был одет теперь в тёмно-зелёную форму кавалергарда.

Солнце пробивалось сквозь листву и падало Кате на лицо. С него ещё не сошло напряжение. Александр погладил её по руке и сказал нежно:

   — Ну, ну... Всё плохое позади. Даже не верится, правда? — Он задумался, а потом прибавил: — Как долго же я ждал этого дня... Четырнадцать лет... Сто шестьдесят восемь месяцев... Что же это была за пытка... Знаешь, я просто не мог больше её выносить. У меня постоянно было чувство, что сердце может не выдержать этой тяжести. — Он помолчал и повторил: — Но всё позади... — Он поглядел на Катю. — Знаешь, мне странно признаться, но я боюсь своего счастья. У тебя нет такого чувства? Я боюсь, что Бог слишком скоро лишит меня его — вот что не даёт мне покоя. — Видя, что Катя хочет возразить ему, он улыбнулся. — Ладно, давай сегодня не будем думать о плохом. Сегодня самый счастливый день в моей жизни. — Он наклонился к Георгию: — Я бы хотел, Того, чтобы ты тоже запомнил этот день. Обещаешь? — Георгий кивнул. — И обещай, что никогда меня не забудешь. Обещаешь? — Георгий не знал, что ответить. — Обещай же, дорогой, это очень важно для меня. — Георгий в растерянности посмотрел на мать. Она ему кивнула.

Тогда Георгий сказал:

   — Обещаю, папа. — Александр грустно улыбнулся:

   — Жаль, я не доживу до его свадьбы. — Он погладил его колено, а потом повернулся к Кате. — Знаешь, я подумал сейчас, что, если бы мой отец знал тебя, он бы тебя очень полюбил. Я уверен, что и дети мои тебя полюбят, дай только срок. Когда они узнают тебя, как я... — Он огляделся — далеко ли они заехали и сказал кучеру: — Фрол, поехали обратно.

   — А я не хочу домой, — захныкала Оля, — я хочу ещё на лошадке...

   — К сожалению, дорогая, мне пора. У меня сегодня ещё важное дело.

В этот же день вечером. Кабинет Александра.

   — Составил акт? — спросил Александр Рылеева.

   — Да, Ваше величество, — Рылеев достал из папки лист.

   — Прочти.

Рылеев прокашлялся.

   — Акт. Тысяча восемьсот восьмидесятого года шестого июля в три часа дня, в походной церкви Царскосельского дворца Его императорское величество Государь император всея Руси Александр Николаевич благо изволил вступить во второй законный брак с фрейлиной, княжной Екатериной Михайловной Долгоруковой.