Рылеев протянул Александру документ, но он его не взял.

   — Хорошо, спасибо, но теперь сними с этого копию, я лично её заверю.

   — Слушаюсь, Ваше величество.

   — И вот ещё что... Отдай переписать вот этот указ Правительствующему сенату, — Александр развернул сложенный лист и прочитал: — Вторично вступив в законный брак с княжной Екатериной Михайловной Долгоруковой, мы приказываем присвоить ей имя княгини Юрьевской с титулом светлейшей. Мы приказываем присвоить то же имя с тем же титулом нашим детям: сыну Георгию, дочерям Ольге и Екатерине, а также тем, которые могут родиться впоследствии. Мы жалуем их всеми правами, принадлежащими законным детям сообразно... ну и дальше указания на соответствующие статьи. Александр. Царское Село. 6 июля 1880 года. — Александр протянул ему лист. — Перепишут как, принеси подписать и отправь тотчас в Сенат, пусть хранят, пока тайно. Публиковать скажи — или по моему распоряжению, или в случае моей смерти. Всё. Ступай.

Рылеев вышел. Александр обошёл вокруг стола, поправил стоящую на нём фотографию императрицы, сел, достал чистый лист бумаги и написал: «Дорогая моя Катенька...» Остановился и вдруг засмеялся, отчего как бы помолодел, скомкал письмо, бросил его в корзину и лёгкой стремительной походкой вышел из кабинета.

Поздний вечер этого же дня. Дача Кати.

Катя причёсывалась перед сном, Александр ходил по комнате. Она следила за ним в зеркале.

   — Нет, ты знаешь, в чём счастье, оказывается, проявляется? Ярче всего, более всего? — Он поглядел на её отражение. — В мелочах. Я сел по привычке писать тебе письмо, а потом вдруг спохватился: да зачем же писать, когда можно пойти и всё сказать самому. И пошёл...

   — Но всё равно тайком, как и раньше.

   — Ах, Катя, ну что тебе всё испортить хочется. У меня такое настроение, словно мне снова двадцать лет, и всё впереди, а ты... Вот, сбила... Я же что-то сказать хотел...

   — Ты говорил, что можно и не писать, а прийти да сказать. Так о чём же?

   — Ах, да. Я пришёл поздравить тебя, княгиня Юрьевская.

Она обернулась:

   — В самом деле?

   — Да, ваша светлость. Я только что продиктовал указ. И теперь всё, что я обещал тебе тогда, в Бабигоне, всё исполнил. Успел. Ровно четырнадцать лет и пять дней назад. Помнишь тот день? — Она вместо ответа прильнула к нему. — А вот скажи честно, но только честно, ведь, наверное, ты тогда не поверила мне?

   — Тогда?

   — Тогда, потом.

   — Тогда поверила, потом — нет. А ещё потом снова поверила.

   — А коль не поверила, что ж не бросила?

   — Кто ж бросает монарха? Разбросался... Властелин всея Руси и мой.

   — Твой и всея Руси.

Она повернула его к зеркалу лицом и встала рядом.

   — Император с супругой... Император с княгиней Юрьевской. С княгиней? Мезальянс, Ваше величество.

   — Что поделать, Катенька.