|
— Вы можете пройти в процедурную «Б», — говорит Даррила. — Я сейчас распоряжусь. Лорна выходит из палаты и идет по коридору. Какой-то улыбающийся человек преграждает ей путь, и она не сразу узнает в нем Ригоберто Мунокса, которого отмыли, привели в порядок и придали ему вид шизофреника в период улучшения. — Привет, док, — говорит он. Лорна в ответ изображает профессиональную улыбку, завязывается разговор. Выясняется, что дела у Мунокса обстоят неплохо и он уже намечен к выписке. Куда отправится? Этот вопрос вызывает некоторое замешательство, потом он говорит, что его, наверное, возьмет к себе кузен из Халлендэйла. — Значит, все в порядке? — Ну да, никаких проблем, — отвечает Ригоберто, со смущенным видом переминаясь с ноги на ногу и тщательно облизывая губы. Лорна довольна тем, что бедняге больше не мерещатся инопланетяне, втягивающие его член в брюшную полость, но все, что касается его нынешнего психического состояния или планов на будущее, ее не интересует. Это не ее работа. Попрощавшись, она заходит в процедурную «Б». Это помещение размером примерно с половину школьного класса, где нет ничего, кроме хромово-пластиковых стульев веселеньких расцветок и пары столов со столешницами из огнеупорной пластмассы «формика». Лорна садится, выкладывает из сумки блокнот и магнитофон. Примерно через минуту в комнату заходит Эммилу, одетая в полосатую больничную робу и домашние тапочки. Лорна указывает на один из стульев, и Эммилу садится. В руках у нее Библия. — Значит, вы решили, что я сумасшедшая, — с улыбкой говорит Эммилу, обводя жестом помещение. — Мы решили, что вы не можете эффективно способствовать собственной защите, — чопорно отзывается Лорна. — Как сказала судья, вас направили сюда для наблюдения и лечения. Вы ведь, наверное, принимаете препараты? — Они вызывают у меня сонливость и заторможенность. — Мы можем попросить снизить дозировку. — До нуля? — Ну… я поговорю с доктором Лопесом и посмотрим, что можно сделать для вашего удобства. Но, так или иначе, вы, кажется, неплохо адаптировались. Если не ошибаюсь, вы пишете? Эммилу кивает, приподнимает Библию, и Лорна видит под ней другую, более тонкую книжицу. — Вот. Детектив Паз дал мне эти тетради. Первую я уже исписала. — Ну что ж, уверена, там много интересного. А вот Даррила сказала мне, что вы читаете из Писания другим пациентам. Я видела вас в палате. — Да, — подтверждает Эммилу. — Я люблю сумасшедших, от них гораздо меньше вреда, чем от нормальных, и многие из них близки к Богу. Ведь главная проблема душевнобольных в том, что на них начинают смотреть так, будто души у них и вовсе нет. А я общаюсь с ними и помогаю молиться, если они одержимы. Иногда это срабатывает. Лорна чувствует, как сильно у нее пересохло в горле: першит так, что почти больно. Она убеждает себя, что нервничает из-за большого перерыва в занятиях реальной терапией, но в этом ли дело? И вообще, как может психолог робеть перед пациентом? Надо просто собраться и выбросить лишнее из головы, говорит она себе и пытается взять себя в руки, возясь с магнитофоном. — Значит, одержимы, — повторяет Лорна вслед за Эммилу. — Хм, если я признаюсь, что верю в одержимость, вы ведь сочтете это еще одним признаком того, что я чокнутая. Эммилу разглядывает свои руки и Библию, как будто стремится вернуться в священные пределы, но потом поднимает голову и смотрит Лорне прямо в глаза. Это необычно: безумцы, как правило, избегают прямых взглядов. |
