— Тогда почему бабушку посадили в тюрьму?

— Произошло недоразумение. И потом: она не в тюрьме, как ты выразился, а задержана, что не одно и то же. — Подойдя к сыну, Гвен подняла голову, ловя его взгляд. Боже, до чего же он вырос! — Происки врагов, только и всего, — продолжила она, стараясь придать голосу убедительность. — Подлая клевета с целью бросить тень на нашу семью и не допустить расширения фабрики! И мне известно, кто за этим стоит!

Потрясенный реакцией матери, Ронан смотрел, как она, схватив с письменного стола ключи от машины, бросилась к двери, и уже на лестнице попытался ее остановить.

— Ведь не думаешь ты, что Керсены могли опуститься…

— Они способны на все, мой мальчик, — перебила Гвен сына, — и ни перед чем не остановятся, если это служит их интересам. Но я дам им достойный отпор, не сомневайся!

— Я с тобой!

— Лучше сбегай в кафе, скупи все экземпляры, — приказала мать, протягивая несколько купюр, — и поскорее их уничтожь. Сделай, как я прошу, пожалуйста!

Ронан, как и его отец, неспособный ей сопротивляться, подчинился.

Пьеррик проследил, как сестра и племянник прошли через мастерские к выходу, после чего поднялся в кабинет Гвен и достал из мусорной корзины газету. Немой ласково провел пальцем по лицу Ивонны и сосредоточенно, как ребенок, который учится читать, стал разбирать заголовок, в котором говорилось об удушенных детях. Уяснив его смысл, он вытаращил глаза и принялся раскачивать головой из стороны в сторону.

Гвен садилась в автомобиль, когда путь ей преградил фургончик, на котором было написано имя Ле Бианов. С раздражением она увидела, что из него вышел Филипп с газетой в руке.

— Твой звездный час еще впереди, дорогая! — с фальшивым участием заметил тот. — Сначала в сеть угодил любовник, потом — матушка!

— Не знала, что ты интересуешься сплетнями! — Вырвав у него из рук газету, Гвен бросила ее на пассажирское сиденье и села за руль. — Прочь с дороги!

Филипп вцепился в дверь, которую она хотела закрыть.

— Ивонна — чудовище, она из тебя тоже сделала чудовище! Без нее, возможно, мы жили бы как люди! От всей души желаю ей до конца дней гнить в тюрьме!

— В последний раз предупреждаю: уйди с дороги!

Он не двинулся. Не отрывая от мужа взгляда, Гвен хлопнула дверью, включила зажигание и, дав задний ход, с силой нажала педаль газа, направив машину прямо на Филиппа. В карих глазах вспыхнула ненависть, и, ничуть не усомнившись, что жена его раздавит, он бросился на бок и покатился по гравию, пока автомобиль удалялся, вздымая облака пыли.

— На сей раз, мерзавец, ты зашел слишком далеко!

На поле для гольфа полетела газета, приземлившись рядом с мячом, по которому мужчина собирался ударить.

Опустив руку с металлической клюшкой вдоль туловища, второй, одетой в кожаную перчатку, удивленный Пьер-Мари де Керсен подобрал экземпляр «Телеграмм де Брест», которую Гвен бросила к его ногам, словно дуэлянт, требующий удовлетворения. Пробежав глазами заголовок, он посмотрел на нее и расхохотался:

— Браво, Ивонна! Жаль, что она тебя пощадила при рождении!

Он ткнул ей в руки газету и преспокойно убрал клюшку в футляр.

— Увы, придется тебя разочаровать: эта информация, не скрою — наполнившая мое сердце радостью, исходит не от меня, и исключительно по причине моего хорошего настроения я прощаю твою грубость, Гвен, — слащаво прибавил он, выбирая новую клюшку — деревянную.

— Негодяй! Я уверена, что Ив все тебе рассказал и ты воспользовался этим, чтобы победить меня на предстоящих выборах!

— Нет нужды прибегать к столь сильному средству, чтобы побить тебя на выборах, бедняжка… — Он взялся за клюшку обеими руками, встал на синтетическое покрытие и слегка согнул колени.