— И как все закончилось? — спросила Мари, на время забыв о собственных неприятностях.

— Через несколько лет мы расстались, и не по религиозным соображениям, — добавил он с иронической усмешкой.

Мари пожала плечами:

— Вижу, к чему вы клоните, только, по-моему, далеко не все можно оправдать любовью. Отец воспитал меня в уважении к некоторым ценностям, и ложь, обман, махинации в моих глазах — непростительны. — Она покачала головой. — Не могу поверить, что Кристиан повел себя как трус.

— Отец должен был объяснить вам еще и другое: мужчина тоже имеет право на слабости.

— Только не Кристиан! — в запальчивости возразила она.

Писатель изобразил шутливый поклон. Он не собирался настаивать. Но в его прощальном взгляде Мари прочла: «Вряд ли Ферсен стал бы вас обманывать».

Пока Люка нервно расхаживал взад-вперед по кабинету, со стенда, где висели фотографии, за ним наблюдали зеленые глаза Мари, и он не мог сосредоточиться ни на чем другом, кроме этого осуждающего взгляда. Он сделал ставку и потерял все. Потерял Мари.

По приемнику, всегда настроенному на единственную радиостанцию, которую можно было без помех слушать на острове, транслировалось душераздирающее послание Кристиана Бреа, адресованное невесте с бескрайних океанских просторов. Взбешенный этим пустословием, Люка выключил приемник и уже собирался уходить, но тут его взгляд упал на экраны мониторов, куда поступал сигнал от установленных в Ти Керне камер видеонаблюдения.

Что за чертовщина!

С большинства экранов пропало изображение. Он бросился к мониторам и стал вертеть ручки настройки. Все напрасно. Экраны гасли один за другим. Через минуту он вышел из здания жандармерии и сел в автомобиль.

Воткнув наушник мобильного телефона, он насчитал ровно семь гудков, прежде чем Морино, вырванный из объятий Морфея, снял трубку.

— В Ти Керне происходит что-то странное, я еду туда.

— Должен я вас сопровождать? — промямлил Стефан.

Люка обратил взор к небу.

— Да нет, возможно, это просто короткое замыкание. Если понадобитесь, я позвоню, так что, пожалуйста, не засыпайте.

Он отключился, вынул наушник и бросил его на пассажирское сиденье рядом с мобильником.

Проезжая мимо развалин аббатства, Люка, не обративший на это ни малейшего внимания, разминулся с юной девушкой, которая мчалась во весь опор на синем велосипеде с зажженной фарой. Девушка очень спешила, ее юбка развевалась на ветру, а мысли были устремлены к возлюбленному, которому она собиралась сообщить важную новость, способную полностью изменить их жизнь: у них будет ребенок! Ребенок! Ребенок…

Подъезжая к берегу, Люка сбавил скорость и выругался, увидев, что один из мощных прожекторов взорвался, как петарда.

Резко затормозив, он выпрыгнул из автомобиля, вынул из кобуры оружие и с осторожностью стал продвигаться к менгирам, белевшим при ярком свете трех еще действующих прожекторов. «Звук и свет», — подумал он. Все это напоминало театрализованное представление на фоне природного ландшафта. Хотя звука-то как раз и не было. Царство тишины. Ледяной тишины, почти физически ощущаемой.

Он уже достиг дольмена, когда один за другим взорвались остальные прожекторы, подняв фейерверк искр и осыпавшись стеклянным дождем, который обрушился на него мартовским ливнем — когда дождь перемешан со снегом.