— Накануне кардиолог посоветовал мне лечь в больницу заранее, чтобы я подготовилась к сдаче анализов на следующее утро, — повторяла она. — Воспользовавшись этим, я и навестила малышку Кермеров.

Кардиолог подтвердил. Несмотря на обстоятельный допрос, мать Гвен ни разу не сбилась в показаниях.

— Стерва! — охарактеризовал подозреваемую Карадек. — Ничто ее не может пронять.

Между тем ни от кого не укрылась легкая дрожь, пробежавшая по телу Ивонны, когда Люка предъявил ей распечатку «Незнакомки из Молена». Но мадам Ле Биан и это не выбило из седла.

— А что вы хотите? Выловили труп молодой женщины — у меня не каменное сердце! — Она бросила взгляд на Мари: — Есть такое выражение…

— …которое очень плохо вяжется с матерью, убившей собственных детей через шесть дней после их рождения!

— Не суди, Мари! Когда у тебя будут дети, ты узнаешь, что такое настоящее страдание. — Зрачки ее потемнели. — Впрочем, если, конечно, это произойдет. Кстати, нет ли каких новостей о твоем мореплавателе?

Мари пришлось сделать усилие, чтобы голос сохранил твердость.

— Лойк скорее всего получил копию статьи незадолго до смерти, так же как Ив Перек и Жильдас. Все трое, без сомнения, связаны с гибелью «незнакомки из Молена».

— Спроси их, что они об этом думают, — оборвала ее Ивонна.

Люка, заметив, что Мари побледнела, решил вмешаться:

— В шестьдесят восьмом Иву и Жильдасу было лет по двенадцать, как и вашей бесценной Гвенаэль. — Ивонна заморгала. — Уверен, вы решили расправиться с Мари, чтобы защитить дочь, мадам Ле Биан! И еще я думаю, это вы уничтожили письмо, которое Лойк оставил для сестры. — Ферсен увидел, что она подняла глаза к небу, и продолжил: — А если расчет не оправдается и из-за вашего молчания дочь станет следующей жертвой?

Последнее замечание не вызвало реакции у Ивонны, она принялась зевать.

Дверь приоткрылась, в проеме показался Франк Карадек, сделавший им знак рукой. Мари и Ферсен прошли в его кабинет и с удивлением узнали, что из Центрального полицейского архива исчезли материалы по делу «незнакомки из Молена».

— Как же они могли пропасть, ведь существовали средства защиты? — задала вопрос Мари, тут же осознав его нелепость.

— В шестьдесят восьмом информатика находилась в зачаточном состоянии, это была эпоха перфорированных карт и языковой системы Фортран, — объяснил Карадек.

— Не обратиться ли к инспектору, который вел следствие? — предложил Люка.

— Его тоже нет, — ответил Франк, поморщившись. — Три года назад он умер от рака.

Люка с раздражением воскликнул:

— В конце концов я поверю, что небеса против нас!

— Доступ к архивам есть только у сотрудников, теоретически туда нельзя попасть с улицы и вынести досье, не подписав кучу документов, — заявила Мари. — Нужно узнать, Франк, когда и при каких обстоятельствах материалы дела пропали.

— Я начал внутреннее служебное расследование, Мари, и буду держать тебя в курсе дела. — Он кивнул в сторону камер: — Что будем делать с каргой?

— Недостаточно оснований для дальнейшего содержания ее под стражей, — ответил Люка. — Помаринуйте еще часик-другой и отпустите.

— С удовольствием.

Они уже удалялись, когда Франк окликнул Мари.

— Кстати, ты вышла на того парня… как его… Ноэля Легофа?

Перехватив взгляд Ферсена, она молча кивнула. На улице, под проливным дождем, Мари накинулась на своего напарника, который, казалось, не замечал ничего вокруг.