— В общем-то вы правы. Кристиан действительно не был на шхуне в тот вечер, когда на меня напали в аббатстве. Он одолжил ее Легофу, бывшему товарищу по команде, который давно о ней мечтал… Слишком давно, чтобы мы не сочли его чересчур дальновидным, — вдруг добавила она с вызовом. — Но это еще ничего не доказывает!

— Если бы все обстояло именно так, вы бы сейчас находились в Плимуте, а не со мной.

Увидев, как омрачилось ее лицо, он мысленно отругал себя.

— До сих пор никаких известий?

— Буря в том секторе улеглась, завтра начнут поиски, — кратко ответила она.

Паром стоял в порту, надежно закрепленный, потому что волны уже обрушивались на сваи причала.

Устроившись под хлопавшим на ветру полотняным тентом, Люка с телефоном возле уха смотрел, как Мари о чем-то спорит со служащим компании «Ируаз», и одновременно слушал патологоанатома из Института судебно-медицинской экспертизы. Тот докладывал майору результаты вскрытия Никола Кермера и Шанталь Перек.

Причиной смерти обоих явился разрыв шейных позвонков. Это произошло в ночь, когда Ив исчез из камеры. Следов уколов на пальцах не оказалось, мезадрола в крови и каких-либо записок тоже. Для Ферсена вырисовывалась такая картина: Никола и Шанталь были убиты, потому что оказались в неподходящем месте в неподходящее время.

Он уже закончил разговор, когда к нему подбежала Мари, с которой стекали потоки воды.

— Для возвращения на остров придется ждать, когда наладится погода. Взгляните на небо — хорошо еще, если удастся уехать завтра!

Заметив, что Люка нахмурился, она после недолгого колебания предложила:

— Не отчаивайтесь, мой дом недалеко отсюда, а диван у меня удобный.

Скрывать разговор с патологоанатомом не имело смысла, и Люка вкратце передал его содержание Мари. Она с грустью пришла к тому же выводу: явившись в жандармерию, Никола и Шанталь могли увидеть того, кто вывел из камеры Ива, чтобы затем его убить, и подписали свой смертный приговор.

Квартира Мари, находившаяся поблизости от Арсенала, была похожа на хозяйку — такая же светлая и гостеприимная. На втором этаже, над небольшой гостиной и маленькой кухней, располагалась спальня. Главным ее украшением оказалась застекленная стена, откуда открывался вид на порт. Мари считала, что так ей удавалось сохранить связь с Ландами: в ясную погоду, если очень постараться, отсюда можно было рассмотреть маяк Ти Керна. Единственным свидетельством дурного вкуса, по мнению Ферсена, являлся большой портрет Кристиана с голливудской улыбкой, который словно следил за всеми его перемещениями и малейшими жестами.

В гостиную Мари вернулась в халатике, с полотенцем на голове. Ферсена ударило в жар: уж лучше бы он остановился в отеле!

Пытаясь отвлечься, он стал мысленно воспроизводить случившееся на берегу, когда по чьей-то злой воле был воскрешен образ Мэри, которой перерезали горло в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году. Наверняка в записках речь шла о ней, а не о Мари — оба имени на бретонском писались одинаково. В таком случае, если считать убийство Никола и Шанталь «незапланированным», подтверждалась версия, что преступник мстил тем, кто расправился с «незнакомкой из Молена».

— У Лойка тоже не обнаружено ни следов уколов, ни записки, — напомнила Мари — Предположим, вы правы. Значит, Ив и Жильдас лишили Мэри жизни, когда им было по двенадцать лет? — Она тряхнула волосами, отгоняя эту мысль, уж слишком отвратительную.

— Вспомните погибшего приятеля Никола… — осторожно начал Ферсен.

— Несчастный случай. Глупая игра, имевшая трагические последствия.

— А может, Ив и Жильдас тоже всего лишь хотели поиграть в береговых разбойников, но это плохо кончилось?

— Женщина была зарезана.