Джемайма хмыкнула.

— Мэри, это было ужасно. Они наскакивали друг на друга, как петухи.

— Это хороший знак. Сэм не стал бы так себя вести, если бы ты его не интересовала.

— Но я не хочу, чтобы он мной интересовался! — заявила Джемайма в ту секунду, когда в гостиной появился Сэм.

— Ты опять об Оуэне? — возмутился он, и Мэри поспешно вмешалась, не давая Джемайме ответить:

— Джемайма говорит, что он ей докучает.

— Ничего подобного я не сказала, — запротестовала та, глядя на его аккуратно зачесанные назад влажные волосы и чисто выбритое лицо. Забавно, но он ей больше нравился взъерошенным и заросшим щетиной. — Оуэн мне помогает.

— Хвастается своим трактором, вот и все, — проворчал Сэм.

— Ты ему завидуешь, у тебя-то такого нет, — выпалила Джемайма, и Сэм усмехнулся.

— Мне не нужен трактор, чтобы произвести впечатление на женщину, — самодовольно заявил он, и Мэри толкнула его в бок.

— Хватит, пойдемте ужинать. По крайней мере, теперь получше пахнешь. Оставь грязную одежду здесь, я постираю. Значит, так, на ужин у нас...

В обратный путь они отправились около полуночи, вымытые и довольные, распевая во все горло песни после выпитого коньяка, которым их щедро угощал Дик. И все было бы в порядке, если бы Сэм не споткнулся об упавшее бревно у канавы и не рухнул в сугроб футов шести высотой.

Весело хохоча, Джемайма вытащила его, и он тут же повалился обратно, увлекая ее за собой. Она упала ему на грудь, прижалась всем телом, и смех замер у нее на губах.

— Джем? — прошептал Сэм, подняв руку, чтобы отвести с ее лба волосы, и в призрачном лунном свете она прочла в его глазах невысказанный вопрос.

Если бы она его поцеловала, если бы только опустила голову и коснулась губами его рта — они бы поспешили в дом и довершили начатое.

Она знала это так же точно, как то, что завтра взойдет солнце, у очередной коровы начнется мастит, а Оуэн опять попросит продать ему все стадо.

Она также знала, что это безумие, но не была уверена, что у нее хватит сил устоять. Ее голова чуть-чуть опустилась, его — приподнялась, и тут что-то горячее и влажное ткнулось ей в щеку, пушистая лапа уперлась в шею, и Джемайма упала лицом в снег.

— Собака, отстань, — рассмеялся Сэм, отгоняя Джесс, и опасная минута миновала. Джемайма неловко встала, помогла Сэму вылезти из сугроба и отряхнула его. Джесс весело носилась вокруг них с радостным лаем, а Нудл послушно ждала, когда ее снова возьмут на руки.

Когда они вошли в дом, старинные часы в гостиной пробили двенадцать раз.

— Давай, Золушка, входи, — пробормотал Сэм, твердой рукой подталкивая Джемайму вперед.

В кухне было тепло. Он опустил Нудл на стул около камина, а Джемайма зажгла лампу и принялась отряхивать с джинсов снег. Потом поставила на огонь чайник и стала гадать, поцелует он ее на ночь или нет и что случится после, когда вдруг раздался громкий стук в дверь.

— Джемайма? Где ты была? У тебя все нормально?

Было бы нормально, если бы не напавший на нее смех. Она открыла дверь, глянула в сердитое лицо Оуэна и принялась хохотать.

— Что происходит? — спросил он. — Тебя не было дома.

— Мы ужинали у Кингов. У нас все в порядке, Оуэн.

— Я не знал, где ты. Что угодно могло случиться!

Она подавила смешок.

— Разве я должна спрашивать разрешения куда-то пойти?

— Я беспокоился, — гнул свое Оуэн. — У тебя нет ни капли разума, а он просто городской парень. Ты могла в сугроб упасть.

— Еще чего. — Она распахнула дверь пошире, еле удерживаясь от смеха. — Заходи, Оуэн, садись. Я поставлю чайник.